День империи
Шрифт:
Детство закончилось.
Все! Ему уже никогда больше не быть тем, кем он был раньше.
Он наконец-то вырос. Пора обрывать всю связь с прошлым. Пришло время перерождаться и переступать на новую ступень эволюции.
Опустив вниз голову, Якус послушно шёл вперёд по темному, длинному коридору в сопровождении двух "высших". Совсем скоро он станет таким же, как и они.
Его короткие и кривые ноги заменят на прочные и быстрые металлические протезы. Его корявые руки сменят на ловкие шарнирные щупальца. Его безобразную систему пищеварения выбросят прочь и вместо неё безупречный
Якус станет наполовину машиной, получит возможность головокружительного карьерного роста и наконец-то будет достоин узнать своих настоящих клон-родителей. В обмен на это всего лишь придётся избавиться от своего ничтожного органического тела и как следствие - перестать быть жалким животным.
Как всё радужно и великолепно. Одни плюсы и совсем нет минусов, вот только стоило представить себе операцию "второго рождения" и особенно тот ужасный хирургический стол, как Якуса тотчас пронизывал ледяной и бесконтрольный ужас.
Но этого нельзя уже было избежать. С каждым новым шагом, с каждым ударом пока ещё живого сердца он приближался к этой пугающей сферической палате, где у него так безжалостно отнимут его единственное и по-своему любимое органическое тело. Конечно, через это необходимо пройти каждому, но пускай бы это произошло не сейчас. Завтра, может быть, или ещё лучше - через неделю.
Но вот он уже совсем рядом. Прямо под колпаком, в воздухе висело механическое подобие огромного водяного спрута с десятками, сверкающих в тусклом освещении и хаотично шевелящихся щупалец.
– Подождите...
– Несколько мгновений Якус просто стоял на одном месте, смотрел на свои руки и пару раз сжал и разжал пальцы. После чего дрожащим голосом, совсем тихо проговорил,- Я готов...
Двое "высших" взяли его под локти и бесцеремонно уложили его на длинный и низкий стол. После этого, появившаяся словно ниоткуда, стальная игла вонзилась в запястье. Внутри тёплой волной разошлось странное ощущение безразличия и сонливости. В те минуты сложно было не только сосредоточиться, но и просто о чём-то думать. Ему всё равно...ему уже всё безразлично...ему даже абсолютно наплевать, что с ним сейчас будут делать. Сознание Якуса ещё некоторое время боролось с забвением, цепляясь на ходу за какие-то бессмысленные и отрывочные образы, но затем и оно, наконец, сдалось.
Он уснул. Уснул, чтобы затем проснуться совершенно другим существом.
Всё...
Эта его жизнь подошла к концу.
Он не знал, сколько вот так пробыл без сознания, но проснулся с чувством тяжёлой и тупой боли. Страдало тело, которого теперь с ним уже не было. Полный абсурд. Вопреки ожиданиям сознание, правда, осталось тем же. Вот только какая-то странная заторможенность густой пеленой окутала разум и поначалу блокировала собой все чувства и эмоции.
Исскуственная техноплоть постепенно подстраивалась под мозг, а мозг в свою очередь пытался срастись с тем холодным и чуждым набором микросхем, что были вбиты между его полушариями и по замыслу, должны были расширять сознание и усиливать все мыслительные процессы.
Но
Напрасно.
Он не мог даже сдвинуться с места, тщетно напрягая уже не существующие мышцы и позвоночник. Эти бесполезные и никчёмные попытки продолжались достаточно долго, может быть даже целый день, но ни одна из них не дала абсолютно никакого результата. Под конец, полностью морально обессиленный, Якус закрыл глаза, и сам про себя тихонько заплакал. Он вспомнил, как раньше мог беззаботно бегать по пустующим туннелям центральной Наги, высоко прыгать и плавать в бассейне. Теперь ничего этого уже не будет. Что-то очевидно пошло не так, и он обречен, будет всю оставшуюся жизнь провести в этой палате, вечно прикованным к этому проклятому и чудовищному столу.
Так продолжалось, может быть уже несколько суток. Якус неподвижно лежал на одном месте и долго смотрел в потолок. Разум, заточённый в консервную банку - вот кем он стал сейчас. Жалкий, беспомощный и пока ещё не впавший в истерику лишь благодаря своей врождённой фаталокской дисциплинированности.
Иногда к нему в палату заходил какой-то странный "высший". Он безмолвно осматривал его техноплоть, сверялся с приборами на задней стенке и каждый раз уходил прочь, снова оставляя его в полном одиночестве.
Однажды, во время одного из таких визитов Якус не выдержал и обратился к этому незнакомцу:
– Извините, но у вас случайно не окажется свободного времени, чтобы немного поговорить со мной?
В ответ тот, не спеша, обернулся и внимательно посмотрел на своего пациента. Лицо врача совсем не было похоже на лица остальных "высших". Никакой надменности или холода. Вместо этого - лишь понимание и какая-то особая простота.
– Конечно, молодой человек. У Урфа всегда есть так много свободного времени.
– Скажите, что со мной...что со мной случилось не так во время операции?
– С чего вы это взяли?
– Я совсем не могу двигаться.
– А вы разве пытались?
– Ну, конечно же,- в недоумении Якус ещё внимательней посмотрел на незнакомца,- всё это время я только и делаю, что пытаюсь напрячь своё тело.
– То тело, которое уже уничтожено и прошло переработку или же то, что находиться с вами теперь? Смотрите хорошенько,- высший неторопливо поднял руку и указал пальцем на свою голову,- Вот где теперь находится ваш спинной мозг. Здесь и должно зарождаться каждое движение.
Пробормотав что-то в ответ, Якус закрыл глаза и попытался представить себе тот комок мысли, тот приказ, который бы, наконец, заставил пошевелиться тот кусок железа под названием техноплоть. Мысль скопилась где-то в затылке и почему-то приобрела вид странного светящегося вещества. Затем она устремилась вниз и, мгновенно пролетев по скоплению проводов куда-то в руку, остановилась в локтевом суставе.
Всё...он должен двигаться...он должен.
Нейроны мозга словно вскипели в один миг и тут произошло чудо. Его железный кулак слегка приподнялся вверх и тут же замер в нескольких сантиметрах от поверхности.