День исповеди
Шрифт:
54
Гарри стоял за кучкой плескавшихся в фонтане детей и следил, как отец Бардони искал его в толпе. В конце концов его поиски увенчались успехом.
— Вас просто не узнать. — Отец Бардони остановился рядом с ним, но смотрел не на Гарри, а на ребятишек, которые с криком и визгом самозабвенно плескались в фонтане.
Гарри и сам знал, что казался худощавее, борода, строгий костюм священника и надвинутый на лоб черный берет делали его абсолютно непохожим на того человека, который несколько дней назад прилетел
— Я хочу встретиться с его преосвященством.
Они разговаривали чуть слышно, глядя не столько друг на друга, сколько на детей, улыбаясь их играм и беззаботной радости бытия.
— Боюсь, что это невозможно.
— Почему?
— Он… Его расписание заполнено на большой срок вперед.
Гарри в упор взглянул на собеседника:
— Чушь собачья.
Взгляд отца Бардони переместился за спину Гарри.
— Мистер Аддисон, на холме, прямо у вас за спиной, несколько конных карабинеров. А немного ближе, справа от вас, еще двое на мотоциклах. — Он вновь посмотрел в лицо Гарри. — Вас ведь разыскивает вся итальянская полиция. Стоит мне только поднять руку, и… Вы меня понимаете?
— Святой отец, мой брат жив. И его преосвященству известно, где он находится. Так что он может сам отвести меня к нему, хотя возможен и другой вариант: вы выдаете меня полиции, и тогда уже она заставит его сделать то же.
Отец Бардони испытующе посмотрел в глаза Гарри, но в это время уловил взгляд стоящего на противоположной стороне фонтана мужчины в голубой рубашке.
— Пожалуй, нам с вами лучше немного прогуляться…
Гарри тоже обратил внимание на соглядатая; стоило им сдвинуться с места, как мужчина выбрался из толпы и, держась в отдалении, последовал за ними через открытую просторную лужайку в ту сторону, где начиналась мощеная аллея.
— Кто это? — настороженно спросил Гарри. — Парень в голубой рубашке.
Отец Бардони снял очки, протер их рукавом и вновь надел. Без очков он казался физически крепче и сильнее, и Гарри вдруг пришло в голову, что молодому священнику очки вовсе не нужны, он носит их лишь для видимости. И что он на самом деле служил кардиналу не столько секретарем, сколько телохранителем. Или даже если это было и не так, он имел ко всей истории куда более прямое отношение, чем хотел бы показать.
— Мистер Аддисон… — Отец Бардони быстро оглянулся через плечо.
Мужчина в голубой рубашке все так же шел следом за ними. И Бардони вдруг остановился. Несомненно, для того, чтобы дать возможность преследователю догнать их.
— Это человек Фарела… — чуть слышно предупредил священник.
Незнакомец приблизился и произнес, кивнув:
— Buon giorno.
— Buon giorno, — ответил ему отец Бардони и, когда он отошел, вновь повернулся к Гарри: — Вы даже представить себе не можете, что тут происходит и во что вы ввязались.
— Так почему бы вам не рассказать мне об этом?
Отец Бардони взглянул вслед мужчине в голубой рубашке. Тот не спеша удалялся от них по аллее. Снова сняв очки, священник посмотрел на Гарри.
—
— Это больше чем просто желание, святой отец.
Отец Бардони ответил не сразу, очевидно взвешивая про себя степень решимости Гарри, потом вновь нацепил очки.
— Где вы остановились? — спросил он. — Как мы сможем с вами связаться?
— Я пока этого точно не знаю, святой отец. Лучше я свяжусь с вами сам.
Дойдя до конца аллеи, мужчина в голубой рубашке остановился и обернулся. Он увидел, как два священника пожали друг другу руки, после чего отец Бардони направился назад, в ту сторону, откуда пришел. Второй священник, с черным беретом на голове, свернул в другую аллею и тоже скрылся из виду.
55
Кастеллетти вынул сигарету из лежавшей на столе пачки и собрался прикурить, но увидел яростный взгляд Роскани.
— Может быть, мне выйти?
— Нет!
Роскани с хрустом откусил кусок морковной палочки.
— Раз начал, то договаривай, — бросил он, а затем, взглянув на Скалу, уставился на висевшую возле окна доску.
Они сидели в кабинете Роскани и, сняв пиджаки и засучив рукава, разговаривали под гул старого кондиционера. Детективы пришли сообщить Роскани последние новости по своим направлениям расследования.
Кастеллетти занимался видеокассетой, на которой был снят Гарри Аддисон, и сумел по номеру узнать, что она была куплена в магазине на виа Фраттина в каких-нибудь пяти минутах ходьбы от «Хасслера», в котором остановился американец.
Скала пытался выяснить, кто же налепил на лоб Аддисону пластырь, хорошо заметный в кадре; он изучил все улицы в радиусе полумили от того места, где был убит Пио. В этой окружности оказалось двадцать семь медиков и три больницы. Но в день убийства никто не оказывал помощи ни одному человеку, который подходил бы под описание Гарри Аддисона. И в довершение всего пожелание Роскани проанализировать кадры с помощью компьютера, чтобы получить детализированное изображение обоев, на фоне которых снимали Аддисона, обернулось пустой тратой времени. Рисунок на обоях так и не удалось толком различить, следовательно, нельзя было установить, где они были изготовлены и где и кому проданы.
Роскани слушал, яростно жуя морковь, нарезанную на длинные палочки, и напрягая волю, чтобы не замечать дразнящего запаха сигарет Кастеллетти. Его помощники сделали все, что от них требовалось, и не обнаружили ровно ничего полезного — это было неотъемлемой частью той игры, которую они вели. Куда интереснее казалась ему доска, залепленная маленькими — 3 на 5 сантиметров — карточками с именами двадцати трех или двадцати четырех жертв взрыва в ассизском автобусе. Над фамилиями красовались фотографии, некоторые новые, некоторые давнишние, изъятые из семейных архивов; на части снимков были запечатлены изуродованные смертью лица.