День Муравья
Шрифт:
У Жака Мельеса за плечами была солидная научная подготовка, но он отказался от блестящей карьеры ученого и отдался своей единственной страсти – изучению преступлений. В мир вопросительных знаков его привели книги, он с детства зачитывался детективами. Жак Мельес впитал в себя три тысячелетия полицейских расследований, начиная с судьи Ди [1] и Шерлока Холмса, не упустив из вида Мегрэ, Эркюля Пуаро, Дюпена и Рика Декарда.
Поиск идеального преступления стал для него неким подобием поиска Грааля, совершить такое надеется каждый нарушитель, но ни один до сих пор не совершил. Мельес хотел быть
1
Ди Жэньцзе (630–700) – реальная историческая личность эпохи Тан, герой детективных романов Роберта ван Гулика (1910–1967), нидерландского востоковеда, дипломата, музыканта и писателя. – Здесь и далее прим. перев.
Он слушал лекции, но его постоянно что-то разочаровывало – материалу чего-то недоставало. Речь всегда велась о преступниках, которые позволили себя поймать. Если сказать точнее, о дураках. А вот об умных преступниках так никто ничего и не узнал. Их не нашли. И возможно, кто-то из оставшихся безнаказанными совершил уже не одно идеальное преступление…
Только работая в полиции, можно было узнать об этом предмете все. Следовало самому взяться за поиски. Жак Мельес так и поступил. Ему без труда дался подъем по служебной лестнице. Первым громким и успешным делом Мельеса был арест институтского профессора, читавшего лекции по обезвреживанию бомб. Он оказался главарем террористической организации, нашедшим идеальное прикрытие.
Комиссар Мельес тщательно обследовал гостиную. Обшарил глазами каждый угол. Потом принялся рассматривать потолок.
– А скажи мне, Эмиль, были здесь мухи, когда ты вошел?
Инспектор ответил, что не обратил на это внимания. Когда он вошел, двери и окна были закрыты, но потом окно открыли, и, если здесь были мухи, они скорее всего улетели.
– А это важно? – забеспокоился он.
– Да. Впрочем, не слишком. Скажем, жаль, что мы этого не знаем. Ты завел дело на убитых?
Каюзак заглянул в сумку, висевшую у него на плече, и вытащил картонную папку. Комиссар просмотрел лежавшие в ней бумаги.
– И что ты об этом думаешь?
– Есть кое-что любопытное. Все братья Сальта были химиками, но один из них, Себастьен, был не так прост, как казалось. Он вел двойную жизнь.
– Так-так, и…
– Себастьен Сальта был одержим азартными играми. Его коньком считался покер. Себастьена даже называли гигантом покера. Не только из-за роста, а еще и потому, что он задирал ставки до гигантских размеров. Не так давно крупно проигрался. Задолжал огромную сумму. Надеясь расплатиться, продолжал играть. Но ему не везло.
– Откуда тебе это известно?
– Не так давно терся среди игроков. Дела Себастьена были плохи. Похоже, ему грозила смерть, если бы в ближайшее время он не расплатился.
Мельес в задумчивости продолжал жевать резинку.
– Значит, в отношении Себастьена был мотив…
Каюзак, соглашаясь, кивнул:
– Так ты думаешь, он их опередил и покончил с собой?
Комиссар пропустил вопрос мимо ушей и снова повернулся к двери.
– Когда ты пришел, дверь была заперта изнутри?
– Так точно.
– И окна тоже?
– Все до единого.
Мельес яростно терзал жвачку.
– И что же
– Самоубийство. Может, это слишком простая версия, но она все объясняет. Никакого вмешательства со стороны, поскольку никто и не мог сюда войти. Все произошло в квартире при закрытых дверях. Себастьен убил братьев и покончил с собой.
– Так. Но каким образом?
Мельес прикрыл глаза, ожидая озарения, потом сказал:
– Отравил. Яд замедленного действия. Скорее всего, какой-нибудь цианид в карамельке. Конфета тает в желудке и высвобождает смертельный яд. Своего рода химическая бомбочка. Ты ведь мне сказал, что он химик, да?
– Да. Работал в компании «Общая химия», КОХ.
– Ну, вот видишь! Вполне мог изготовить отравленную бомбочку.
Каюзак все-таки сомневался:
– А почему у них у всех гримасы ужаса?
– Это боль. Когда цианид начинает действовать на желудок, боль адская. В сто раз хуже язвы.
– Я могу понять, что Себастьен Сальта покончил с собой, – не унимался Каюзак. – Но зачем ему потребовалось убивать братьев? Они-то ничем не рисковали.
– Хотел избавить их от банкротства. К тому же в людях живет исконный инстинкт: умирая, им хочется забрать с собой всю свою семью. В Древнем Египте заодно с фараоном хоронили его жену, наложницу, слуг, домашних животных и утварь. Одному уходить в царство мертвых страшно, вот и берут с собой тех, кто поближе.
Уверенность комиссара подействовала на инспектора. Конечно, версия самоубийства выглядела довольно примитивной и поверхностной. Ну и что? Зато она объясняла полное отсутствие постороннего вмешательства.
– Итак, подвожу итог, – снова заговорил Жак Мельес. – Почему было заперто? Потому что убийство происходило внутри. Кто убил? Себастьен Сальта. Каким образом? Ядом собственного изготовления. Какой мотив? Отчаяние, невозможность расплатиться с огромными карточными долгами.
Сомнения Эмиля Каюзака рассеялись. Газеты кричали о загадочном преступлении, а разгадка оказалась совсем простой. Комиссар разрешил ее без экспертизы, копания с уликами, перекрестных допросов свидетелей – словом, без нудной рутины. К тому же комиссар Мельес так себя зарекомендовал, что ему поверят все. Да и как иначе? Его версия дает всему исчерпывающее объяснение.
К следователям подошел полицейский в форме:
– Там все та же журналистка из «Воскресных известий», она хотела бы взять у вас интервью. Ждет уже больше часа, очень настаивает.
– Хорошенькая?
Полицейский утвердительно кивнул:
– Даже очень. Азиатка.
– Вот как? И как зовут? Чунь Ли [2] или Ман Ши-нан?
Полицейский запротестовал:
– Ничего подобного. Летиция Уэллс, как-то так, мне кажется.
Жак Мельес колебался. Посмотрел, который час, и принял решение.
2
Чунь Ли – одна из главных героинь серии игр «StreetFighter» («Уличный боец»).
– Передайте мадемуазель, я очень сожалею, но у меня нет времени. Начинается моя любимая телепередача «Найди разгадку». Знаешь ее, Эмиль?
– Слышал, но не видел.
– Напрасно. Ее должен смотреть каждый полицейский для разминки мозгов.
– Мои мозги жизнь размяла лучше некуда.
Полицейский кашлянул:
– Так что с журналисткой из «Воскресных известий»?
– Передайте ей, что я сделаю заявление для Центрального информационного агентства. Надеюсь, это послужит для нее источником вдохновения.