Шрифт:
1
Родилась Алиса 17 ноября. Это день удачный для такого события. Могло быть значительно хуже. Я, например, знаю одного человека, который родился 1 января, так никто специально его день рождения не празднует, потому что Новый год праздник общий. Плохо приходится и тем, кто родился летом. Все друзья или на каникулах, или в разъездах. Алисе на это жаловаться не приходится.
Примерно за неделю до Алисиного дня рождения я, придя домой из зоопарка, задумался: что ей подарить? Это всегда проблема.
Я сидел и вспоминал, что Алиса просила у меня в сентябре. Что-то просила. Что-то ей было нужно. Тогда я еще подумал: «Вот хорошо, подарю ей на день рождения». И забыл.
И тут позвонил видеофон.
Я включил его. На экране появилась страшная морда моего старого друга, космического археолога Громозеки с планеты Чумароза. Громозека в два раза больше обычного человека, у него десять щупалец, восемь глаз, панцирь на груди и три добрых, бестолковых сердца.
– Профессор, – сказал он, – не надо плакать от радости при виде меня. Я через десять минут буду в твоем доме и прижму тебя к своей груди.
– Громозека! – только и успел я сказать, как экран отключился и мой друг Громозека пропал. – Алиса! – крикнул я. – Громозека приехал!
Алиса готовила уроки в соседней комнате. Она с удовольствием оторвалась от своих дел и прибежала ко мне в кабинет. За ней приплелся бродячий кустик. Мы привезли его из последнего путешествия. Кустик был балованный и требовал, чтобы его поливали только компотом. И потому в доме оставались сладкие лужи, и наш робот-домработник целыми днями ворчал, вытирая пол за капризным растением.
– Я его помню, – сказала Алиса. – Мы Громозеку встречали на Луне в прошлом году. Что он копает?
– Какую-то мертвую планету, – сказал я. – Они нашли там руины городов. Об этом я читал в газете.
Громозека ведет беспокойную бродячую жизнь. Вообще-то жители планеты Чумароза любят сидеть дома. Но нет правил без исключения. Громозека за свою жизнь облетал больше планет, чем тысяча его соотечественников, вместе взятых.
– Алиса, – сказал я, – что тебе подарить на день рождения?
Алиса потрепала кустик по листочкам и ответила задумчиво:
– Это, пап, вопрос серьезный. Надо подумать. Ты только ничего без моего совета не предпринимай. А то принесешь ненужный подарок.
И тут входная дверь распахнулась, и пол задрожал под тяжестью гостя. Громозека вкатился в кабинет, разинул свою широченную пасть, усеянную акульими зубами, и закричал с порога:
– Вот и я, мои бесценные друзья! Прямо с космодрома –
Тут он увидел Алису и заревел еще громче:
– Девочка! Дочка моего друга! Как ты выросла! Сколько тебе лет?
– Через неделю будет десять, – сказала Алиса. – Второй десяток пойдет.
– Мы как раз сейчас думали, что ей подарить на день рождения, – сказал я.
– И придумали?
– Нет еще.
– Стыдно! – сказал Громозека, садясь на пол и раскидывая вокруг свои щупальца, чтобы они отдохнули. – Если бы у меня была такая милая дочка, я бы устраивал ей день рождения каждую неделю и дарил бы ей по планете.
– Конечно, – сказал я. – Особенно если учесть, что год у вас на Чумарозе длиннее, чем восемнадцать земных лет, а неделя тянется четыре земных месяца.
– И всегда ты, профессор, испортишь настроение! – обиделся Громозека. – У тебя не найдется валерьянки? Только неразбавленной. Меня мучит жажда.
Валерьянки не нашлось, послали за ней в аптеку робота-домработника.
– Ну, рассказывай, – сказал я, – что ты делаешь, где копаешь, что нашел.
– Не могу сказать, – ответил Громозека. – Клянусь Галактикой, это страшная тайна. А может быть, и сенсация.
– Не хочешь говорить – не надо, – сказал я. – Только я не знал раньше, что у археологов бывают тайны.
– Ой, – сказал Громозека и пустил желтый дым из ноздрей, – я обидел своего лучшего друга! Ты на меня рассержен! Все. Я уйду и, может быть, даже кончу жизнь самоубийством. Меня заподозрили в скрытности!
Восемь тяжелых, дымящихся слез выкатились из восьми глаз моего впечатлительного друга.
– Не расстраивайтесь, – сказала тогда Алиса. – Папа не хотел вас обидеть. Я его знаю.
– Я сам себя обидел, – сказал Громозека. – Где валерьянка? Почему этих роботов никогда нельзя послать по делу? Он ведь стоит и болтает с другими роботами-домработниками. О погоде или о футболе. И совершенно забыл, что я изнываю от жажды.
– Может быть, вам принести чаю? – спросила Алиса.
– Нет, – испуганно замахал щупальцами Громозека, – это для меня чистой воды яд!
Тут, на счастье, появился робот с большой бутылью валерьянки. Громозека налил валерьянки в стакан, одним духом выпил ее, и из ушей его пошел белый пар.
– Вот теперь лучше. Теперь я смогу выдать тебе, профессор, очень важную тайну. И пусть мне будет хуже.
– Тогда не надо выдавать, – сказал я. – Не хочу, чтобы тебе было хуже.
– Но ведь никто, кроме меня, не знает, что это тайна, – сказал Громозека.
– Вы очень странный археолог, – сказала Алиса. – Так, значит, никакой тайны нет?
– Есть тайна, – сказал Громозека. – Самая настоящая тайна, но не в том смысле, в каком вы ее понимаете.
– Громозека, – сказал я, – мы ничего не понимаем.