День рождения

Кин Дей

Соприкосновение наших тел доставило мне удовольствие. Я наполнил стаканчики, потом еще. Держа стаканчик в руке, у по-прежнему прижималась ко мне.

– Я не должна быть сейчас здесь, – сказала она. – У меня свидание с твоим патроном... ужин. Мы должны ехать на машине к Стиву, в «Растик Лодж», и он...

Лу замолчала и уставилась на дверь. Я повернулся, чтобы узнать, в чем дело. На пороге стоял Кендалл. Высокий, загорелый, с посеребренными сединой висками, он был очень привлекателен.

– И вы только теперь вернулись от той женщины, которой должны были передать

мое послание? – спросил он.

У него был такой вид, будто бы говорил он не со мной, а с грязью, прилипшей к ботинкам. Меня это бесило.

– Нет, – ответил я ему. – Я вернулся оттуда больше часа назад.

Он прекрасно об этом знал, так как уже успел поговорить с Мэйбл.

– Понятно, – промолвил он. – Значит, пьем в рабочее время?

– Нет, не в рабочее время, – раздраженно ответил я ему. – Я пришел после пяти. Я вас искал...

– В бутылке?

Прежде, чем ответить, я посчитан до десяти.

– Послушайте, мистер Кендалл, не придирайтесь ко мне. Вот уже три года, как я выполняю за вас черновую работу. И никогда не скандалю. Я держусь за свою работу. Но...

Кендалл покачал головой.

– У меня вы больше не работаете, Чартерс.

Вытащив из кармана бумажник, он отсчитал несколько билетов, положил их на стол и придавил сверху полудолларовой монеткой.

– Здесь за прошедшую неделю и за две недели вперед. Не утруждайте себя завтра выходом на работу.

Приятная теплота виски моментально испарилась. Я с тревогой подумал о выплатах за дом, за электроплиту и за холодильник.

– Но, однако, мистер Кендалл... Что это означает? Ну выпил я стаканчик-другой, хорошо. Мне тут подарили бутылку в день рождения. И я...

– Уже шестой час, – сказал Кендалл, как будто я больше не существовал, и взял под руку Лу. – Я думаю, нам пора.

Я чуть было не схватил его за руку. Ну нет, лучше сдохнуть, чем умолять.

– Что ж, если вам так больше нравится, пусть так и будет.

Кендалл увлек Лу в коридор и они удалились.

– Извини, что так получилось, Джим, – сказал Беннер и тоже ушел. Я взял со стола деньги. Сумма была точной, до цента. Ровно сто девяносто семь долларов пятьдесят центов.

Я проглотил комок, стоявший в горле. Что я скажу теперь Мэй? Хорошенький подарок в день рождения!

Глава 2

На улице стало чуть прохладнее. Туристы, занимавшие зеленые скамейки, переместились к северной части Центральной улицы, чтобы погреться в последних лучах заходящего солнца. Я направился к машине. На ветровом стекле под дворниками была квитанция на уплату штрафа. Я выдернул ее и сунул в карман. Еще доллар потерян; сплошное невезение. Джеймс А.Чартерс, он же – «Джим Как Все». Вытирайте об него ноги. Он это обожает...

Трогаясь, я слишком резко вывернул руль и в меня чуть было не врезалась проезжавшая мимо машина. Тормоза обеих машин работали исправно.

– Эй, сосиска, поучись водить машину, – сказал я деревенскому парню, сидевшему за рулем.

– Смотри куда едешь, кусок дерьма!

Он за словом в карман не лез.

Проехав метров пятьсот, я остановился на красный

свет светофора. В ожидании зеленого я стал анализировать свое положение.

А положение было, прямо скажем, никудышное. Я не знал куда податься. Ехать домой хотелось так же как броситься в воду. Было бы очень жестоко объявить Мэй о том, что Кендалл меня уволил. Ста девяноста семи долларов хватит недели на три. Но что будет, если за эти три недели я не найду работы?

Бутылка, которую я сунул в карман пиджака, давила на ребра. Я отвернул пробку и хлебнул виски. А ведь мог получиться такой день рождения! Лу была просто великолепна. Но мысли о Лу не давали решения проблемы: надо было думать о Мэй. Не было никакой необходимости страдать нам обоим. Может быть, ей лучше и не говорить о том, что я потерял место! Я мог бы отдавать ей еженедельно по семьдесят два доллара на оплату за дом и на ведение хозяйства как будто ничего и не произошло. Так можно было бы протянуть три недели. А что потом?

Пока я ломал голову над этим вопросом, светофор мигнул желтым, зеленым, и я снова стоял перед красным светом. Я решил, что будет неправильно, если я ничего не скажу Мэй. Но и не было необходимости говорить ей об этом немедленно. Я не станупортить ей настроение перед ужином по случаю моего дня рождения. Она, вероятно, провела весь день у плиты, чтобы приготовить хороший стол, и я должен иметь довольный вид.

Я ей все расскажу потом, когда мы ляжем спать, и я смогу ее обнять и успокоить, если она заплачет.

Подъехав к нашей улице, я, как обычно, сбросил скорость. На лице была целая орава ребятишек; они играли с мячом, прыгали через скакалки, крутили педали трех– и двухколесных велосипедов, толкали машинки, тащили повозки или просто прыгали на месте и вопили. Словом, они веселились, как сумасшедшие.

Я не смог сдержать улыбки. Только взглянув на улицу, я уже почувствовал себя лучше. Улица напоминала красочную почтовую открытку, на которой преобладали желтый, зеленый и красные цвета. Малыши были упитанные и ухоженные. Все дома были похожи, но люди каким-то образом их различали. Газоны, пальмы и живая изгородь хорошо вписывались в пейзаж. Наш газончик был самым красивым – одному богу известно, сколько мы с Мэй вложили в него трудов. Домик тоже выглядел неплохо. Ничего, как-нибудь улажу с выплатой за него.

Когда я въехал на нашу аллею, ко мне подъехал Марти Файн – один из тех ребят, кого я катаю на машине по субботам после обеда. На руле его велосипеда висела бейсбольная перчатка.

– Здравствуйте, мистер Чартерс, – крикнул он мне и широко улыбнулся.

– Здравствуй и ты.

Так, вроде бы пустяк, а на душе полегчало. Уж во всяком случае малыши-то меня любили. И Мэй тоже любила. И ребята из Дворца правосудия – тоже. Не считая уже Лу.

Я припарковал машину. Мэй разговаривала во дворе с соседкой, миссис Шелли. Даже со спины было видно, как Мэй хороша. Свежестиранное платьице облегало ее, как перчатка, шелковистые, золотого цвета волосы были словно живые, спина – прямая и гибкая. Голые стройные ноги покрыты загаром.