День Шакала
Шрифт:
— Говорит Жаклин, — женский голос.
— Говорит Вальми, — мужской.
— Они знают, что он — датский пастор. Они проверяют гостевые карточки датчан по всем отелям Парижа, собирая их в полночь, в два и четыре часа утра. Потом они допросят каждого датчанина.
— Благодарю, — ответил мужчина после короткой паузы и положил трубку.
То же сделала и женщина. Лебель долго смотрел на вращающуюся бобину…
— Вы знаете номер, по которому она звонила?
— Да, мы можем определить его по времени
— Адрес у вас есть?
Связист протянул Лебелю полоску бумаги. Комиссар взглянул на нее.
— Пошли, Люсьен. Пора нам побеседовать с господином Вальми.
В дверь постучали в семь часов утра. Школьный учитель варил кофе на газовой плите. Нахмурившись, он выключил газ и пересек гостиную, чтобы открыть дверь. На пороге стояли четверо. Он сразу понял, кто они и зачем пришли. Двое дюжих полицейских едва не набросились на него, но их остановил низенький мужчина в штатском.
— Мы прослушивали телефоны, — буднично объяснил он. — Вы — Вальми.
Лицо школьного учителя осталось бесстрастным. Он отступил назад и позволил им войти в квартиру.
— Я могу одеться? — спросил он.
— Да, конечно.
Оделся он быстро, под настороженными взглядами полицейских натянув рубашку и брюки прямо на пижаму. Молодой мужчина в штатском стоял у двери. Постарше возрастом прошелся по квартире, оглядывая кипы книг, журналов, газет.
— Потребуется уйма времени, чтобы все это рассортировать, Люсьен.
Мужчина у двери хмыкнул.
— Слава богу, это не по нашей части.
— Вы готовы? — спросил низенький школьного учителя.
— Да.
— Отведите его вниз, к машине.
Комиссар задержался в квартире дольше всех, чтобы просмотреть бумаги, лежащие на столе учителя, над которыми тот работал с вечера. Обычные школьные контрольные. Очевидно, учитель работал на дому, чтобы в любой момент ответить на звонок Шакала.
Телефон зазвонил в 7.10. Лебель несколько секунд смотрел на него, затем взял трубку.
— Алле?
— Говорит Шакал, — донеслось с другого конца провода.
Ровный, бесстрастный голос. Лебель лихорадочно искал ответ.
— Говорит Вальми, — и замолчал, не зная, как продолжить разговор.
— Что нового? — последовал вопрос.
— Ничего. Они потеряли след в Каррезе.
На лбу комиссара выступил пот. Если бы этот человек задержался в отеле, где он остановился, еще на два-три часа!
Раздался щелчок, затем гудки отбоя. Шакал положил трубку. Лебель последовал его примеру и сбежал вниз, к ждущей у тротуара патрульной машине.
— В управление, — бросил он шоферу.
В телефонной будке маленького отеля на берегу Сены Шакал недоуменно пожал плечами. Ничего.
Он вышел из будки и направился к конторке портье.
— Мой счет, пожалуйста. Я спущусь вниз через пять минут.
Суперинтендант Томас позвонил в половине восьмого, когда Лебель входил в свой кабинет.
— Извините, что задержался с ответом. Не так-то легко разбудить сотрудников датского генерального консульства и упросить их прийти на работу. Вы совершенно правы. 14 июля датский пастор заявил о пропаже паспорта. Он предполагал, что его украли в номере отеля в Вест-Энде, но не мог этого доказать. Поэтому не стал подавать официальную жалобу, к облегчению управляющего отеля. Пастор Пер Иенсен из Копенгагена. Рост шесть футов, синие глаза, седые волосы.
— Это он, благодарю вас, суперинтендант. — Лебель положил трубку. — Соедините меня с префектурой, — попросил он Карона.
Четыре черных автобуса подкатили к отелю на набережной Гранд Огюстен в восемь тридцать. Комнату 37 полиция перевернула вверх дном.
— Извините, господин комиссар, — оправдывался владелец отеля перед низеньким, осунувшимся детективом, возглавлявшим рейд, — но месье Иенсен выписался час тому назад.
Поймав такси, Шакал попросил отвезти его на Аустерлицкий вокзал, куда приехал прошлым вечером, резонно рассудив, что там его будут искать в последнюю очередь. Чемодан с ружьем и одеждой вымышленного француза Андре Мартина он сдал в камеру хранения, оставив при себе чемодан с документами и одеждой Марти Шульберга и саквояж с гримировальными принадлежностями.
Все еще в темном костюме, но в водолазке, прикрывающей высокий жесткий воротник, он снял номер в захудалом отеле в двух шагах от вокзала. Портье передал ему для заполнения гостевую карточку, но от лени не удосужился сверить ее с паспортными данными, как того требовала инструкция. В результате Пера Иенсена в карточке заменили другие имя и фамилия.
Поднявшись в номер, Шакал занялся лицом и волосами. Специальный растворитель смыл седину, волосы вновь стали светлыми, а затем, под действием краски, каштановыми, как у Марти Шульберга. Синие контактные линзы он оставил на месте, но очки в золотой оправе заменил другими, в роговой, которые носил американец. Ботинки, носки, рубашка, манишка, жесткий воротник и костюм легли в чемодан вместе с паспортом Пера Иенсена из Копенгагена. Вместо них он надел туфли из мягкой кожи, носки, джинсы, тенниску и ветровку студента из Сиракуз, штат Нью-Йорк.