День совершенства

Левин Айра

— Но если нас станет больше…

— Пой песню, Пташка, — прервал его Король.

— Мне не хочется.

— Пой песню!

— Хорошо, хорошо, спою.

Чип бросил на Короля яростный взгляд и вышел в темноту экспозиционного зала. Стукнулся бедром обо что-то твердое и, бранясь, двинулся дальше. Он отошел далеко от центрального прохода и кладовой; встал, потирая лоб, перед осыпанными драгоценностями королями и королевами, перед их безмолвными темнее-чем-темень стражами. «Король, —

произнес он, — воображает, что он настоящий братобоец».

Слабо доносилось пение Пташки и бренчание струн пред-У-инструмента. Послышался шорох приближающихся шагов.

— Чип?

Это была Снежинка. Он не повернулся. Она коснулась его руки.

— Вернись, — сказала она.

— Оставь меня в покое, — сказал он. — Оставь на пару минут.

— Ну, хватит тебе, — сказала она, — Пойдем, не будь ребенком.

— Вот что, — сказал он, круто повернувшись. — Ступай и слушай Пташку, ясно? Ступай кури свою трубку.

Она помолчала, потом сказала:

— Хорошо. — И ушла.

Он опять повернулся к королям и королевам, тяжело дыша.

Бедро болело, и он потирал ушибленное место. Его бесила манера, с какой Король отвергал любую его идею, всех заставлял плясать под свою дуду.

Снова послышались шаги Снежинки. Он хотел было прогнать ее, но сдержался. Вздохнул сквозь зубы и повернулся кругом.

Это оказался Король. Его седые волосы и серый балахон скупо обозначились в сумерках центрального прохода. Он подошел ближе и остановился. Они смотрели друг на друга, и Король сказал:

— Я вовсе не хотел говорить так резко.

— Как получилось, что вы до сих пор не надели на себя одну из этих корон? — съязвил Чип. — И еще мантию. Медальон, гадо-ладо, — пожалуй, этого недостаточно для настоящего Пред-У-короля?

Король постоял молча, затем сказал:

— Примите мои извинения.

Чип вздохнул, задержал дыхание, выдохнул.

— Каждый номер, которого мы сможем привлечь к себе, — сказал он, — привнесет новые идеи, новую информацию, возможности, до которых мы, не исключено, не додумались.

— И новый риск, — сказал Король. — Попробуйте взглянуть на это под моим углом зрения.

— Не могу, — сказал Чип. — Я лучше буду снова получать процедуры по полной дозе, чем стану довольствоваться только этим.

— Это «только» кажется весьма недурным для номера моих лет.

— Вы на двадцать или тридцать лет ближе меня к шестидесяти двум; это вам следовало бы проявить желание изменить порядок вещей.

— Будь перемены возможны, вероятно, я проявил бы его, — сказал Король. — Но химиотерапия плюс компьютеризация обеспечивают нерушимую стабильность.

— Вовсе не обязательно, — сказал Чип.

— Обязательно, — сказал Король, — и

я не хочу увидеть, как наше «только это» пойдет прахом. Даже то, что вы продолжаете ходить сюда и работать ночи напролет, является дополнительным риском. Но вы не обижайтесь, — он поднял руку, — я не предлагаю вам бросать ваши занятия.

— Я и не намерен, — сказал Чип. И добавил после паузы: — Не беспокойтесь, я соблюдаю осторожность.

— Хорошо, — сказал Король. — И мы будем продолжать внимательно присматриваться к аномалам. Без сигналов. — Он протянул Чипу руку.

Чуть помедлив, Чип пожал ее.

— Теперь давайте вернемся к нашим, — сказал Король. — Девицы расстроились.

Чип направился вместе с Королем по центральному проходу.

— Что вы там говорили насчет банков данных? Якобы, они — «стальные чудовища»? — спросил Король.

— Они и есть чудовища, — сказал Чип. — Огромные замороженные блоки. Их тысячи. Мой дед показал их мне, когда я был маленьким. Он помогал строить Уни.

— Братобоец!

Нет, он как раз сокрушался, что ему пришлось этим заниматься. О, Христос и Вэнь! Будь он жив, он был бы отличным номером для нашей группы.

Следующей ночью Чип сидел в кладовой, читая и покуривая, когда вдруг послышалось: «Привет, Чип!» В двери стояла Маттиола с фонарем.

Чип поднял на нее глаза и встал.

— Я вам не помешаю? — спросила она.

— Нет, конечно. Я рад вас видеть, — ответу Чип. — А Король тоже здесь?

— Нет.

— Ну, входите, входите, — сказал он.

Она продолжала стоять в двери.

— Я хочу, чтобы вы научили меня этому языку, — сказала она.

— С удовольствием, — сказал он. — Я как раз хотел спросить, не нужны ли вам списки слов. Входите же!

Чип смотрел, как она входит, потом спохватился, что держит в руке трубку. Он положил ее на стол и пошел к вороху старинных вещей. Схватив за ножку один из стульев, которыми они пользовались, он перевернул его и поднес к столу. Она убрала в карман фонарь и смотрела на раскрытую книгу, которую он читал до ее прихода. Чип опустил стул, придвинул его к столу, а второй поставил рядом.

Она посмотрела на название на переплете.

— «Мотивация страсти», — перевел он. — Здесь просто — а вот о тексте этого не скажешь.

Она смотрела на раскрытые страницы.

— Кое-что смахивает на «итальяно», — сказала она.

— Это как раз и привлекло мое внимание, — сказал он. Чип держался рукой за спинку стула, который принес для нее.

— Я сидела целый день. Вы сами садитесь. За дело!

Он сел и достал из-под стопки французских книг списки расшифрованных слов.