Дендроид

Соловьев Данила Олегович

Жуткий крик огласил окрестности. Максим уже видел, как работает эта штука.

– Убей его! Убей!!!
– закричал он

Шаровая молния ударила в меня. Ее взрыв разорвал меня на две части. Верхняя отлетела чуть дальше. Я посмотрел на огромное пепелище, в которое превратился мой лес. Из туловища уже лезли в землю множественные корни. Ноги же стремительно обрастали темно-синими травинками, которые расползались по земле.

То что осталось от Макса уже и не дергалось. Аркане сжигала молниями плесень. Вместе со смертью Максима исчез и эффект его приказов.

– В его расчетах была одна ошибка, - сообщил

я Аркане - В том что лес Керы можно уничтожить.

– Он уже уничтожен.

– Быстро поднятый мастдай не считается упавшим, - ответил я фразой из далекого компьютерного прошлого - Видишь?

Из горячего пепла стремительно вырастали ростки. Будущие деревья, кустарники, травы...

– Под землей были громадные запасы жизненной энергии, которую лес копил как раз на такие случаи.

– Почему они не зеленые, а синие?

– Знаешь, Аркане, я решил что люди слишком опасны. Этот лес не является легкими планеты. Скорее наоборот. Он связывает кислород. Меньше чем через неделю на планете не останется воздуха.

– Кера, это что, шутка?!

– Нет. Этот мир будут населять разумные деревья, такие как я.

– Если люди исчезнут, как ты собираешься размножаться? Почкованием?

– Зачем же? Люди отнюдь не единственная разумная раса. Правда, Оэльва?

Дриада сверкнула на меня глазами из кустов. То что она предпочла прячась следовать за мной, спасло ее от огненной смерти.

– Я не позволю этого, Кера!
– заявила Аркане, зажигая молнию между ладоней.

– Естественно, - кивнул я - Куда уж тебе, мертвой-то...

Тонкая струйка плесени в красивое лицо. Я отвернулся.

– Что ж, ты была права, Оэльва. Они действительно не стоили того, чтобы их спасать ценой собственной жизни, - я улыбнулся - Ты открыла мне глаза. Хотя я не понимаю, зачем тебе понадобилось для этого убивать меня и превращать в лес.

– А как же без этого?
– поднялась дриада - Иначе ты бы ничего не понял. Двадцать лет пошли тебе на пользу.

– Несомненно. Ну что ж, теперь, когда человечеству в этом мире осталось жить от силы неделю... выполним и вторую часть договоренности двадцатилетней выдержки? Что-то насчет того что насчет желания победившего в споре.

– О, ты и ее вспомнил? Боль хорошо стимулирует память, раз она так легко сломала мои заслоны.

– Я это вспомнил еще одной причине, Оэльва. Я ведь такой влюбчивый.

– Знаешь... я тоже.

– И каково же будет твое желание?
– я подошел поближе, заглянул в темно-зеленые глаза прекрасной дриады

– Как бы это сформулировать...
– загадочно улыбнулась она - Хм, скажем так: "Будь со мной всю оставшуюся нам вечность".

– В этом наши желания полностью совпадают...

Глава 6

Это можно было бы считать счастливым концом, если бы не тот факт, что через неделю почти вся живность, кроме той которую мы с Оэльвой сочли нужным сохранить, вымерла. По людским поселениям был нанесен контрудар, дабы никто не смог предотвратить надвигавшуюся катастрофу. Большие поселения превратились в грибы взбесившейся всеуничтожающей плесени. Все остальные погибли, когда весь кислород в мире был связан. Два часа, после которых синие леса стали зелеными, а воздух в мире стал гораздо чище. Плесень была преобразована в чистильщика, уничтожавшего следы человеческих поселений,

на которых вырастали новые леса.

Я закрыл глаза. Геноцид, Кера, это не твой метод. Покуда совесть не выжжена молниями и белым пламенем, ты на него не способен, будь даже полностью уверен в том, что цивилизация разумных деревьев, живущих среди деревьев полуразумных, будет процветать.

Я даже не буду пытаться подняться и сделать хоть что-нибудь. Меня полностью устраивает нынешнее положение. Вокруг - прекрасный хвойный лес. Хорошая почва. Солнечно. Много воды - внизу озеро, питающееся несколькими горными речками... а даже если бы я решил пойти куда-нибудь, люди наверняка бы не приняли меня. Разве что здесь живут дети Керы Выжженного и дриады мирового дерева Оэльвы.

Слишком позднее вмешательство цветка "Сомнение" в деятельность вируса практически полностью лишили меня возможности управлять дендрическими способностями. Выражалось это, например, в том, что я не мог принять полностью человеческую форму. Только человекоподобного дерева. И то, я не мог пошевелиться. Легкие покачивания ветвями - не в счет.

Зато я полностью сохранил бешеную энергию телекинеза, такого же, который был при моей агонии. Не знаю, каков теперь мой потолок, но выдернуть с корнями дуб в два обхвата на расстоянии почти километровом потребовало напряжения большого, но не чрезмерного. Подтянуть его ближе и посадить недалеко от берега озера было крайне легко, правда пришлось поделиться с ним растительной энергией. Одна из сохраненных моих возможностей. Она тоже усилилась. Теперь я мог подпитывать любое растение на расстоянии. Или засушить, это тоже входило в мой новый набор способностей.

Только... зачем это мне? Я просто неподвижное дерево. Таким мне лучше и оставаться, для безопасности окружающих.

Мысли постепенно словно загустели. Дни и ночи превратились в короткие вспышки, мелькающие в сознании. Лишь где-то на горизонте мелькала еще одна мысль: возможно, это тоже иллюзия в которой я забыл настоящего себя. Пройдет еще немного времени и видение прервется, а я вновь окажусь в подземной лаборатории, и вновь останется лишь пять минут до прихода охраны.

Но ничего не менялось. Осень сменялась дождливой зимой, та в свою очередь - цветущей весной... я тоже цвел, поскольку это стало чем-то вроде дыхания. Можно задержать, но зачем? Именно это цветение и втянуло меня в круговорот быстрой жизни. Именно так деревья воспринимают животных и людей. Наверное, мне стоило отрешиться от той картины, но вот...

Поблизости от леса через несколько лет после моего здесь появления люди основали деревню. По разговорам, которые я слушал из чистого любопытства, я узнал, что мое вторжение в этот мир не прошло незамеченным: древний мертвый лес вновь зазеленел и наполнился жизнью. Заодно исчезло проклятие, которое накрывало как лес, так и некоторые прилежащие земли. Через некоторое время бежавшие от налогов и жестоких помещиков крестьяне основали здесь поселение.

Признаться, именно эти сведения, когда дошли до моего затуманенного разума, заставили вынырнуть из круга сезонов и тщательно проверить свои связи с лесом. К счастью, я не получил отклика, который был в предыдущем мире. Этот лес был обычным лесом, а не полуразумной коллективной сущностью, эмпатически связанной с моей персоной.