Денежный семестр
Шрифт:
Телефон все трезвонил.
– Да подними же трубку! – нервно советовала Настя.
– Тебе легко советовать, – отрезала я. – А я, как всегда, потеряла список вопросов.
– В сумке!
Ах, точно! Вот он! Я хватаю трубку и быстро зачитываю:
– Да? Кто вы? Чего вы от меня хотите?
И в ответ, к своему удивлению, слышу невнятное бормотание, в котором отчетливо разбираю лишь свое имя. Да что же это такое? Настоящие инопланетяне, не знающие человеческого языка? Горячо, горячо… со мной говорят по-английски! Более того – говорят на русском английском. Это Ники!
Я тоже перехожу на
– Как я рада! Вы где? Здесь или там?
– Здесь, здесь, – бодро кричит Ники. – На самолете. Из Берлина в Токио.
– А здесь вы почему? – не поняла я.
– Такой билет. Специально. Сейчас прилетел. Вещи в аэропорту. Вечером с вами Киров-балет. Потом такси до самолета. Сразу в Токио. Успеваю.
Я почувствовала гордость. За две недели общения так замечательно воспитать представителя чуждой себе нации – на это способен не каждый! Мне неоднократно говорили, что у меня мощное воздействие на окружающих – теперь я этому верю. Проблема лишь в билете. Жалко заставлять Ники платить сколько положено иностранцу, он и так небось потратился на то, чтобы залететь на полдня в Петербург. Но в театре сейчас строгости… Ладно, что-нибудь придумаем!
В результате мы запихали немого чукчу в центр нашей маленькой компании, состоящей из меня, Маши, Насти и Леши, и сумели благополучно пройти контроль. Ники поздравил меня с успешной защитой, сообщил, что я теперь профессор (по-западному, это действительно так), и забросал меня вопросами о том, сколько же долларов я получила за свои труды и вообще рада ли я, что перешла в группу людей с повышенным достатком. Мне не хотелось его разочаровывать и объяснять, что деньги за диссертацию я начну получать не раньше, чем через несколько месяцев, а что касается повышенного достатка, то надбавка за степень хоть и повысит мои доходы вдвое, но вряд ли выведет меня на один уровень с шейхом из Объединенных Арабских Эмиратов.
К тому же мои мысли были заняты другим. Сегодня давали «Жизель», в которой был обещан Рузиматов. На сей раз Зубры заранее предположили, что Фаруха не будет, – и попали пальцем в небо! Он был! Нет, рано утверждать наверняка. Капельдинеры твердо заверяли, что замен не ожидается, вот и все. Однако мало ли что они наплетут? Пока собственными глазами не увижу, не поверю. Уж я-то знаю!
Тем не менее надежда грела, и настроение было приподнятым. Серая дама живописала трагическую историю, случившуюся с нею на днях. О Марусине. Я навострила уши. На днях выступал Марусин, а я проморгала? Нет, этого я инопланетянам не прощу! Заморочили мне голову!
А Серая дама рассказывала, как она случайно проходила мимо филармонии, кругом спрашивали лишний билетик, но она не обращала внимания. До того момента, когда узрела у артистического подъезда марусинскую машину. Тут уж дама проявила чудеса ловкости и изобретательности, дабы приобрести входной билет. Но она была неподобающим образом одета, поэтому побежала домой, переоделась и успела лишь на второе отделение.
– И вот, – делилась она впечатлениями, – сижу я в кресле, предвкушаю такую радость, и на сцену выходит Елена Образцова! Вы представляете мой ужас?
Зная вкусы Серой дамы, мы вполне представляли.
– Я решила: «Может, у них совместный концерт?
– Он был в первом отделении?! – дрожащим голосом поинтересовался кто-то.
– Я и сама так подумала. Чуть не умерла от этой мысли! Нет, я потом посмотрела программку. Это был концерт Образцовой, а он, наверное, приезжал послушать. Он ведь такой милый!..
У меня отлегло от сердца. Слава богу! Сегодня на редкость удачный день. Теперь в ответ Серой даме Подзорные трубы поведали, как они ехали в трамвае и услышали беседу двух мужчин о том, что на днях в Мариинском было такое, что и во сне не приснится. Бедные Подзорные трубы схватились за сердце, так как в афише стояла не интересующая их «Царская невеста», и они в Мариинку не пошли. Не выдержав, Подзорные трубы обратились к мужчинам с вопросом и выяснили, что наша городская дума опять не приняла поправку. Речь, оказывается, шла о Мариинском дворце.
Я удовлетворенно хмыкнула. Приятно увидеть в другом симптомы собственной болезни. Как хорошо знать, что все вокруг – свои! Никто не сочтет тебя сумасшедшей, все поймут. Чувствуешь себя как на празднике. Я растроганно улыбнулась, и тут… тут под самым носом я обнаружила Кубикова! Он сверлил меня взглядом, но, заметив, что я на него смотрю, попытался сделать вид, что у него просто расходящееся косоглазие и я тут ни при чем. Да сколько можно! Я ощутила в себе великие силы, встала с банкетки и сказала:
– Извините, я сейчас.
И прямым ходом направилась к своему ученику. Он попытался сбежать, да где ему! У него ведь не хватило ума скрыться в мужском туалете, а в остальных местах я ориентировалась куда лучше, чем он.
– Добрый вечер! – вежливо поздоровалась я. Он с трудом выдавил:
– Добрый вечер.
– Вам здесь так нравится? – тоном хорошо воспитанного инквизитора допытывалась я. – Я вижу, вы как пришли впервые, так теперь не пропускаете ни одного спектакля. Или это связано с чем-то другим?
Кубиков переминался с ноги на ногу ни жив ни мертв.
– Не бойтесь! – подбодрила его я и на всякий случай вытащила калькулятор. Он уставился на сей предмет, словно загипнотизированный. Правда, при гипнозе действительно стараются использовать что-то блестящее, а все же странно… подозрительно…
– Отвечайте, пожалуйста, – ледяным преподавательским голосом потребовала я, словно вызывая к доске. Наконец-то я нашла верный метод, против которого Кубиков не устоял! Он затараторил:
– Я не нарочно! Это мама велела! А я не хотел! А теперь хочу!
– Что велела мама?
– Идти сюда. За вами. Я удивилась:
– Откуда ей знать, что я бываю именно здесь?
– Ну… мы все в группе знаем, что вы после занятий всегда куда-то бежите… нам интересно, куда… один мальчик проследил, а я сказал маме… но я не знал, что она меня пошлет… знал бы, не сказал бы.
– И все-таки не понимаю – зачем?
Кубиков вздохнул:
– Она сказала, я должен попросить вас о зачете здесь. Раз вам здесь так нравится бывать. Что здесь вы смягчитесь.
Отметив про себя, что речь моего ученика стала гораздо грамотней и что его мама наверняка увлекается психологией, вслух я произнесла другое: