Деньги

Софронов Анатолий Владимирович

Прасковья Филипповна. Да ты хоть огурцом закуси.

Вербин. Правильные твои слова, Прасковьюшка, надо закусывать. (Берет из рук Прасковьи Филипповны тарелку с ухой и идет к Калабухову.) Был тут случай с приезжим... В престольный праздник... Ерик тут, за станцией, к осени пересыхает, но грязюки в ем — тьма. Так вот, приезжий вечером пошел, ступил раз, другой, а его как засосет, он шевелится, а его больше... Он руками начал отпихиваться — руки вытащить не может... Засосала, подлеца, грязюка.

Гречкин (тревожно).

Утонул, что ли?

Вербин. Утром смотрим — белеется что-то в ерике... В исподнем белье был, утоп, сердешный.

Калабухов. Да, печальный случай...

Вербин. Хотел сказать, чтоб не ходили вы, часом, до ерика... Тучность у вас чижолая... Соприятель ваш полегче, тому можно. Не утопнет...

Гречкин (поднимаясь). Позвольте, зачем мне ерики?

Прасковья Филипповна. Ты вот что, Кузьма, хватит тебе людей разоблачать. Выпил свое и молчи.

Вербин. Не свое, чужое выпил... Свой лимит я годов пятнадцать назад закончил, а это я из лимита соседа Емельки Ермакова хватаю, он непьющий.

Входит Крупеня, в руках у него кошелка.

Крупеня (у калитки). Василь Степанович, на один момент можно тебя?

Шарабай (поднимаясь). Маркел Дмитрич, заходи, заходи до нас, юшицы испробуй.

Крупеня. Извиняйте меня, граждане, дело у меня есть до Василия Степановича.

Шарабай (подходя к Крупене). Дядя Маркел, посиди с гостями.

Прасковья Филипповна. Иди сюда, Маркел... твое место возле меня.

Крупеня. Катер уйдет.

Шарабай. Задержим катер... Александра, сбегай на берег.

Александра. Ноги болят бегать...

Шарабай. Галина!

Галина молча входит.

Давай сходи на пристань, скажи, чтоб катер на остров задержали.

Галина, вытирая фартуком руки, выходит со двора.

Крупеня. Продукты в сельпо брал... Старуха ждать будет.

Прасковья Филипповна. Посиди, гости у нас из города, Маркел.

Калабухов. Папаша, можно налить?

Крупеня (садясь). Непьющий я.

Вербин. Мне один доктор говорил — алкоголь дюже вреден, когда его принимают нерегулярно.

Шарабай (Калабухову). Дядя Маркел на острове сторожует, фрукту всякую стережет, сливы там много, алычи, груш всяких... Остров, что в гирлах стоит, на

выходе в море...

Гречкин. Люблю острова, в них есть что-то романтическое...

Шарабай. А мы сегодня и прокинемся туда.

Вербин (почти в ухо Калабухову). Недобрый остров... Как кто с рыбой возле него набезобразничает, первое дело — гибнет... Весной трое браконьеров в колхозные сети залезли, рыбу чужую обирали, шторм разыгрался, запутались в сетке и все утопли подчистую...

Гречкин. Неужели все трое?

Крупеня. Один в сетях остался, а двоих оторвало, пять дён по морю носило, пока поймали.

Гречкин. Это ужасно!

Вербин. Море справедливость уважает, а жуликам всяким страшное наказание выводит.

Гречкин. Неужели до сих пор есть браконьеры?!

Вербин. А чего ж нет? Есть. Как ты считаешь, Василий Степанович?

Галина (входя с улицы). Василий Степанович, до тебя пришли.

Во двор входит Беркут. Он в гражданской полуморской форме — в темном поношенном кителе, из-под которого виднеется тельняшка. На голове фуражка с «крабом».

Шарабай (поднимаясь, тревожно). Что такое?

Беркут. Я, наверно, не вовремя...

Шарабай (рассматривая Беркута). А кто вы?

Беркут. Я — Беркут. Районный инспектор по охране рыбных запасов. Назначен вместо Рыжкина. Хотел с вами поговорить... Зайду другим разом.

Прасковья Филипповна (поднимаясь). Будьте гостем. Александра, посади человека.

Галина уходит в дом.

Александра (Калабухову). Подвиньтесь, Антон Афанасьевич.

Калабухов. Федя, подвинься.

Гречкин послушно подвигается. Беркут садится.

Шарабай. Как называть прикажете вас?

Беркут. Я сказал: Беркут...

Шарабай. А по имени и отчеству?

Беркут. Сергей Иванович.

Шарабай (наливая стакан Беркуту). Очень приятно! С приездом, Сергей Иванович.

Беркут (отставляя стакан). Извините, товарищи, я ещё к людям хочу зайти.

Александра. А мы разве не люди?

Беркут. Оговорился... (Улыбаясь.) Но если я в каждом доме буду так, меня на руках домой принесут.