Денис Давыдов
Шрифт:
– Я с вами, уважаемый господин генерал, давно мечтал поговорить по сердцу, по душам... Вы мой... как это по-русски правильно говорить? – благожелатель, то есть благодетель. Вы сделали для меня самое, самое дорогое, – вы выручили, спасли, вновь подарили мне жизнь сына! У меня к вам прошение, большая просьба, – проговорил лукаво и просительно склонив голову, старый Бод.
– Пожалуйста, я к вашим услугам.
– Не откажите в любезности, аттестуйте, пожалуйста, Викентия по заслугам. Ведь он так предан вам, так привязался к вашим великодушным и храбрым воинам-казакам...
– С
– Спасибо, Денис Васильевич! Ну вот, папа, все в полном порядке!
Старый Бод взял из рук сына листок, поднес его близко к подслеповатым глазам, со вниманием прочел аттестацию Викентия и горестно вздохнул:
– Нет, любезный господин генерал, здесь вовсе не то, что нам надобно. Вы мне спасли жизнь Викентия, а теперь будьте столь милостивы и довершите ваше благодеяние...
– Какое еще благодеяние? – растерялся Давыдов.
– Дайте моему сыну аттестацию в том, что он находился при вас всю кампанию и поражал неприятеля.
– Позвольте, любезнейший? – еще более изумился Денис Васильевич. – Но неприятели были... ваши соотечественники?
– Нужды нет, – возразил на это Бод.
– Как нужды нет? – Давыдов грозно нахмурил брови. – Через эту бумагу вы погубите сына. Его могут расстрелять... Впрочем, вы это понимаете не хуже меня.
– Не извольте гневаться, господин генерал. Не расстреляют. Ныне иные времена, – стараясь казаться спокойным, пояснил Бод. – По аттестации вашей сын мой Викентий загладит невольное служение свое, можно говорить, варвару, хищнику престола Бонапарту. Да еще получит награждение за ратоборство против людей, служивших в армии дерзкого, незаконного монарха.
– Да вы... вы... изволите шутить?!
– Нисколько. Мне Викентий рассказывал, как ваши партизаны бонапартистам «русские баньки» устраивали... Потому, видно, вы и вырвали победу.
– Победили мы, господин Бод, благодаря горячему патриотизму солдат и народа. А насчет правил... По правилам – сидеть бы французам в Париже да попивать легкое винцо. А вас ведь вон куда занесло – в бескрайнюю морозную Россию. Отведать «русской баньки» захотелось! Да на русские пироги! Верно, Викентий?
– Точно так, Денис Васильевич. У русских, папа, на этот счет есть хорошая пословица: «Ехала кума, да не ведала, куда».
– Будет тебе, Викентий, аттестация, какую требует отец твой... – раздосадованный партизан тут же изорвал в клочки только что написанный им лист бумаги, вновь опустился на скамейку и принялся «сочинять» все заново. Причем позволил себе при этом солгать не хуже начальника иной штабной канцелярии, составлявшего наспех реляцию о победе над врагом, в которой сам не участвовал. – Ну, ежели так, господин Бод! Отныне Бонапарт – варвар, хищник престола! Незаконный монарх! – Денис Васильевич язвительно улыбнулся, протягивая ему бумагу. – Жалка же мне ваша Франция!
– Франция
– Неужто так?
– Если не верите, встретимся с вами на этом бульваре через неделю. Оревуар, господин генерал!
– Оревуар, господин Бод! Честь имею, Золотой Викентий!
И вот день за днем, незаметно пролетела неделя. Давыдов почти забыл о происшедшем. Весь этот разговор он посчитал розыгрышем – ведь французы на подобные штуки великие мастера. В сквере возле тумбы с афишами Денис Васильевич оказался случайно. Бродил по бульвару и сочинял стихи...
В ужасах войны кровавой Я опасности искал, Я горел бессмертной славой, Разрушением дышал, И в безумстве упоенный Чадом славы бранных дел, Посреди грозы военной Счастие найти хотел!..– Здравствуйте, Денис Васильевич! – звонко проговорил юный Викентий Бод.
– Бонжур, месье Давыдов! – приветствовал прославленного генерала старый Бод.
– Мое почте... – растерянно пробормотал Давыдов и замер на полуслове. На груди Викентия сверкал орден Лилии. – Нет, это невероятно! Во сне или наяву. Нет не померк еще свет в глазах моих. Так и есть – орден Лилии.
– Поздравьте же скорее Викентия, господин генерал! Орден Лилии в петлицу! – с радостью вскричал старый Бод.
– Да, словно алмаз с неба, орден Лилии в петлице... – Давыдов в растерянности развел руками. – Как вам удалось это устроить, месье Бод?
– Я же говорил вам, господин генерал, что Франция – это Франция! Она непредсказуема! За то, за что в России отдают под суд, во Франции – награждают!
– Ничего не могу понять! Неужто помутился разум мой? Как так? Поясни, Викентий?
– Очень даже просто, Денис Васильевич! Я боролся вместе с русской армией против незаконного монарха и растлителя душ Бонапарта. Но папа все равно молодец. Выбил мне у властей такой орден!
– Да-а, это свойство далеко не каждому дано... – язвительно улыбнулся Давыдов.
– Я счастлив, что у меня такой папа! – воскликнул Викентий.
– Деловой отец! – показно захлопал в ладоши Давыдов.
– По сему случаю, в честь моего награждения, папа приглашает вас, любезный Денис Васильевич, отобедать в его ресторане.
– Вы разве не повар, месье Бод, а уже владелец ресторана?
– Да-да! Представьте себе! Мой ресторан называется теперь «Русские щи да каша». И я имел честь приготовить для вас, господин генерал, один маленький сюрприз. Мне много рассказывал о налетах ваших партизан Викентий.
– Непременно, непременно отведаю ваших щей да каши. Но не сей минут. А через час-другой.
– Через час? Другой? – Старый Бод застыл в недоумении, разинув рот.
– Да-да, мне необходимо закончить стихотворение, которое я задумал еще там в России, в смоленском бору.