Дэнс, дэнс, дэнс
Шрифт:
С другой стороны, спросил я себя, — а что значит честность в такой области жизни, как секс? Если требовать, чтобы в сексе все было по-честному — то лучше уж людям сразу размножаться, как грибы. Честнее не придумаешь.
И этот аргумент я тоже нашел вполне справедливым.
Пока мое сознание металось меж двумя этими крайностями, машина подъехала к ее дому — и за какие-то десять секунд до прибытия она с потрясающей легкостью разрешила мою дилемму.
— Я с сестрой живу, — просто сообщила
И, поскольку необходимость что-то решать мгновенно отпала, я даже вздохнул с облегчением.
Такси остановилось напротив подъезда огромной многоэтажки. Перед тем, как выйти, она спросила, не провожу ли я ее до двери квартиры. Дескать, ночью на лестнице иногда ошиваются странные типы, и одной ходить страшновато. Я велел водителю ждать — мол, вернусь через пять минут, — взял ее под руку, и по хрустящему снегу мы пошли по дорожке к подъезду. Поднялись по лестнице на третий этаж. Дом был простой, панельный, без архитектурных излишеств. Дойдя со мной до двери с номером 306, она остановилась, открыла сумочку, выудила оттуда ключ — и очень естественно улыбнулась:
— Спасибо. Я прекрасно провела время.
— Я тоже, — ответил я.
Она отперла дверь и бросила ключи в сумочку. Захлопнула ее — резкий щелчок эхом разнесся по подъезду. И очень внимательно посмотрела мне прямо в глаза. Будто решала на классной доске задачу по геометрии. Она растерялась. Она не знала, как поступить. Она не могла проститься со мной, как положено. Это было ясно как день.
Опершись рукой о стену, я ждал, что же она решит. Но не дождался.
— Спокойной ночи. Привет сестре, — сказал я наконец.
Она поджала губы и простояла так еще секунд пять.
— Что с сестрой живу — это я соврала, — сказала она очень тихо. — Живу я одна.
— Я знаю, — ответил я.
Она медленно, с чувством покраснела.
— А это ты откуда знаешь?
— Откуда? — переспросил я. — Да ниоткуда… Просто знаю и все.
— Ты невозможен!.. — почти прошептала она.
— Очень может быть, — согласился я. — Но я уже говорил: я не делаю ничего, за что бы меня потом ненавидели. И пользоваться чужими слабостями не люблю. Так что согласись — тебя-то я никак не обманывал.
В замешательстве она долго подыскивала слова, но в итоге сдалась — и просто рассмеялась:
— Это точно! Ты меня не обманывал.
— А тебя что заставило?
— Не знаю… Как-то само совралось. Все-таки, поверь, у меня свои царапины на душе. Я уже рассказывала… Много всего пережить пришлось.
— Ну, царапин на душе и у меня хватает. Вот, смотри, даже Кита Харинга нацепил…
Она опять рассмеялась:
— Может, все же зайдешь ненадолго, чаю на дорогу выпьешь? Еще немного поговорили бы…
Я покачал головой.
— Спасибо. Я тоже
Она смотрела на меня так пристально, как разглядывают очень мелкие иероглифы в объявлении на заборе.
— Не могу толком объяснить, но… мне так кажется, — продолжал я. — Когда есть о чем поговорить — лучше это делать маленькими порциями. Наверное. Впрочем, я могу и ошибаться.
Она задумалась над моими словами. Но, похоже, ни к чему в своих мыслях не пришла.
— Спокойной ночи, — сказала она и тихонько закрыла за собой дверь.
— Эй, — позвал я негромко. Дверь приоткрылась сантиметров на десять, и в проеме появилось ее лицо. — В ближайшее время я попытаюсь тебя опять куда-нибудь выманить… Как ты думаешь, у меня получится?
Придерживая дверь ладонью, она глубоко вздохнула.
— Возможно, — сказала она. И дверь снова закрылась.
Водитель такси со скучающей физиономией читал газету. Когда я, плюхнувшись на сиденье, велел ему ехать в отель, он искренне удивился:
— Неужели вернетесь? — переспросил он. — А я уже думал, вы сейчас машину отпустите, чтоб я дальше не ждал… Очень на то похоже было. Обычно все этим и заканчивается.
— Охотно верю, — согласился я.
— Когда много лет проработаешь, чутье очень редко подводит…
— Наоборот: чем дольше работаете, тем выше опасность того, что чутье подведет. Теория вероятности.
— Может, и так, конечно… — ответил он озадаченно. — Но, по-моему, вы просто не совсем похожи на нормального пассажира.
— Вот как? — удивился я. Неужели я и впрямь такой ненормальный?
В номере я сполоснул лицо и почистил зубы. Драя их щеткой, слегка пожалел о том, что вернулся. Но потом все равно заснул как убитый. Что бы со мной ни происходило — я никогда ни о чем не жалею долго.
С утра я первым делом позвонил дежурному по размещению и продлил себе номер еще на трое суток. Сделать это удалось без труда: до туристического сезона было далеко, и половина номеров пустовала.
Потом я вышел из отеля, купил газету и отправился в кондитерскую “Данкин Донатс” неподалеку, где съел пару пончиков и выпил сразу два больших кофе. От гостиничных завтраков меня воротило уже на вторые сутки. А вот “Данкин Донатс” для завтраков — идеальное место. И накормят недорого, и добавку кофе бесплатно нальют.