Дерево на улице
Шрифт:
– Эх! Можно подумать, уважаемый, что вы не завидуете прошлым или нынешним владельцам самого дорогого на планете. Втихомолку небось прикидываете, какие у них виллы, шикарные женщины и машины, картины и библиотеки похлеще вашей. Как?
– Может быть, кое-чему завидую немного. Не золотым запасам, конечно. Гениальные создания природы и человека, которых можно касаться в любой момент... Да, картины, книги, музыка. И - озеро в лесу или улица неведомого до сих пор города, куда смог добраться по собственному усмотрению, пусть даже и машиной.
– То-то!
– Кстати, у Банкрофта в перечень драгоценных и знаменитых камней, как ни странно, затесался и "звездный". Правда, в разряд сомнительных.
– Несомненных, доктор.
– Так он все-таки есть?
– Лида отчаянно всплеснула руками. Она обрадовалась, что камень снова всплыл в разговоре. Никак не понимала, что речь, собственно, все время - о нем. И что мужчины исподтишка уже ведут свою игру.
– Да, есть.
– Мит вернулся, сел.
– И может быть представлен - по требованию. По договору. После всех легенд вам, Лаун, и в голову не придет, где хранится камень сейчас. Подумайте, какой уголок в городе почти ничего не боится, - и дед это прочувствовал. Что не изроют, не перестроят, не переведут? Короче, доктор, берете "звездный" камень?
– "Звездный" камень? А ведь такого нету. Миф.
– Дешево. Не надо в кошки-мышки. Вы же человек солидный. Миф, говорите. Ладно, сможете предварительно убедиться, что не миф. При свидетеле, при ней. Я так и знал, что свидетель мне понадобится - нарочно притащил. Лидия - человек нейтральный и не даст обмануть - ни меня, ни вас. Вы ей верите?
– Ей - да.
– А мне - тем более. Значит, торгуете "звездный" камень?
– А вы продаете?
– Естественно. Вам или другому.
– Другому - вряд ли.
– Отчего? Не найдется желающих?
– Кто? Ведь камень-то не числится в нынешней официальной, хоть и не собранной современным Банкрофтом "Книге богатств". И никто не станет тратить годы на то, чтобы удостовериться в исключительности камня, изменениях рисунка крапинок... Впрочем, попробуйте предложить кому-либо.
– Ваша правда. Пробовал. Закидывал удочку - слабовато клюет. Мелкая рыбешка. Месяц лихой жизни можно купить за камешек. Полгода, может быть. А мне мало. Очень мало! Мне нужна машина - из самых приличных... Лаун, вы слыхали такое имя: Губ.
– Не припоминаю. Впрочем, не Губ, а Туб - был один жучок.
– Книжный, хотя в книгах о нем ни слова. Он вас знает и вашу библиотеку. Живет этот Губ-Туб неподалеку, промышляет потихоньку. Он вашей библиотеке цену знает, хорошую цену. Примерно столько стоит машина. Тоже обговорено - уже у другого Губа-Туба.
Мит излагал все спокойно, уверенно, как на скучноватом экзамене, к которому отлично подготовился.
– Вариантик, Лаун: пустеют ваши полочки. Тяжко, конечно, на старости лет - вдруг пусто в закромах, но не совсем пусто - здесь воссияет "звездный" камень!
Лицо Лауна тоже спокойно, угрюмо, лишь руки нет-нет, да подрагивают.
Одна
Не так ли артисты, дурачась на досуге, забегают в кино; там крутится их старая лента, где они во время оно отстрадали и отхохотались. Смотрят отчужденно и вдруг замечают, как ревет, глядя на экран, на них, прошлых, девчонка; и актерам не по себе, и спешат уйти...
– Продолжаю.
– Мит опять поднялся.
– Я не люблю терять время попусту. Завтра с утра к вам заглянет Губ. Вы ему скажете одно словечко "да" или "нет". Остальное его дело. Если "да", то ему книги, мне машина, вам "звездный" камень в натуре. Если нет, будем искать другие варианты. Если "да", жду на Каменной площади в десять утра. Ясно?
– Куда как ясно... Поведал я вам, голубчики, маленькую сказку о "звездном" камне. Не сказку, а быль: в книгах все быль. Таково свойство книг: преображать виденное и слышанное в продуманное и прочувствованное. Видите: кругом мои книги, потому что они передали мне Тысячи сказок-былей. И многие-многие прекраснее, чем о "звездном" камне. Это мои книги, как были мои родные. Я, конечно, очень хотел бы, чтобы "звездный" камень тоже сделался моим, но как-то не доводилось менять родных...
– Значит, нет. Нет? И давайте обходиться без громких слов. Без выкрутас. Родных... Для Моргана, скажем, его банк такой же родной, как для вас - книги, как для меня стала бы машина. В теории все мастера осуждать чужие, вроде бы мертвые богатства...
– Мертвые, - эхом повторила Лида.
– Брось ты, - шикнул на нее Мит, - обрадовалась... То, что дает мне жизнь, то живое! Ну, довольно. С вами, вижу, каши не сваришь. А думал я хоть этот билет выигрывает крупно... Ничего, мне еще повезет, должно повезти. И тогда я, может, посмеюсь над этой сказочкой, "звездным" камешком, который уже ни к чему...
Мит перешел на громкий и резкий тон, словно иначе Лаун его не услышал бы:
– И тогда, доктор, я сообщу вам лично, как выглядел ваш "звездный" камень перед полным исчезновением, напоследок...
Лаун не двинулся провожать гостя, вернее, гостей, ибо Лида тоже сорвалась, с порога бегом вернулась, шепнула:
– Я зайду к вам, ждите...
И застучали каблучки по лестнице. Лаун прилег, он ощущал смертельную усталость и жаждал заснуть, но сознавал, что никак не заснет...
На склоне лет так хочешь, чтобы пришло чудо. А когда приближается, оказывается невыносимо трудным...
На улице Мит закурил, нашел окно Лауна - погасло.
– Кончено, Лидка. Убедился - не у Лауна, а у счастья язык не повернется ответить мне "да". Понимаешь, худо тому, кто и в гении не вышел, и красть не наловчился, и веселиться попусту не стремится. Надеялся, дурачок, рвануть через пять ступенек. Помчаться по свету вольной птицей...
– Не иначе, как в своей машине?