Дерево превращений
Шрифт:
Факир. Я просил подаяния.
Лавочник. Подаяния. Это еще что? Так вы у меня всю лавку заберете, да и меня в придачу под видом подаяния. Только нет, не таковский я! Деньги, или худо будет!
Факир. Возьмите ваш товар обратно.
Лавочник. Ни под каким видом. Рис просыпался, молоко переболталось -- и я разве даром трудился, отвешивая да отмеривая? Ничего назад не возьму! Деньги, деньги и деньги!!!
Факир. Денег у меня нет.
Лавочник. Стара песня. Без денег нечего было и заходить. Это просто алой умысел. Сегодня подаяния просишь, завтра
Входит Судья.
СЦЕНА ТРЕТЬЯ
Судья. Ни один человек не может убить другого, если это не разрешено мною. Объясните, в чем дело, мажет быть тогда в самом деле можно будет кого-нибудь убить.
Лавочник. Вот, господин Судья, пришел в мою лавку человек, дай ему того, дай ему другого, пятого, десятого, и как набрал, так и уходит... "Деньги",-- я говорю. Нет денег! Насилу его задержали. Разве же этак можно?!
Судья (Факиру). Это дерзкое покушение на право собственности.
Факир. Я просил милостыни.
Судья (Лавочнику). Ваши слова -- преднамеренная дача ложного показания.
Лавочник. Не верьте ему.
Факир. Не верьте ему.
Судья. Я не могу верить или не верить, мое дело знать! Пусть решает судьба, Вас обоих бросят в реку, кто невинен, тот утонет, а виновного вытащат и повесят.
Факир. Значит, оба погибнут?
Судья. Да, но правда спасется.
Лавочник. Господин Судья, господин Судья! Я не хочу ни тонуть, ни быть повешенным...
Судья. Странный человек, чего же ты хочешь?
Лавочник. Я жить хочу и немного торговать. (Тихо.) Ведь это же тот самый Факир, из-за которого мы стали людьми. Вспомните, что вы хотели ему отомстить.
Судья. Тогда придумай другие обвинения.
Лавочник. Сейчас. Этот человек сломал мой щит, самый креп кий из всех щитов. ( Хныча.) Этот человек избил мою старую тетку и продал ее в рабство за три медных гроша, а она стоила по крайней мере золотой. (Кричит.) Этот человек поджег мою лавку, и я сгорел вместе с ней!..
Судья. Довольно, довольно! (Факиру.) Скажи мне, добрый человек, ты не обокрал прошлой ночью храма?
Факир. Нет.
Судья. Ну, я рад, что ты этого не сделал. А то пришлось бы тебя сжечь... Но может быть, ты вместо этого жарил и ел маленьких детей?..
Факир. Никогда.
Судья. Отлично. Значит, тебя можно не четвертовать. А подписи ты подделывал?
Факир. Тоже никогда.
Судья. Я тебе верю. Однако обвинения Лавочника остаются в силе. И, снисходя к твоему почтенному возрасту, я приговариваю тебя к наименьшей мере наказания, к повешению, заметь, на твоем же собственном дереве. Не благодари меня. С меня довольно сознания исполненного долга.
Лавочник. Вот это хорошо. Вот это правильно. Вы сами его повесите?
Судья. Судья не палач. Предоставляю это сделать тебе.
Лавочник. Ну нет, я боюсь мертвецов.
Судья. Однако кому-нибудь да надо это сделать.
Входит Воин.
СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ
Воин. Ты что мне сырой табак продал? Раскуриваю, раскуриваю,
Судья. Щит, значит, сломал Воин. Одно обвинение отпадает. Но под другим наказание остается прежним.
Лавочник. Я думал угодить вам, благородный Воин... Ведь сухой табак -- это табак и больше ничего. А сырой - это табак да еще вода на придачу... Летом, в жару вода преполезная вещь!
Воин. А, ты еще издеваешься! Прощайся с жизнью!
Судья. Погоди. Я вижу, что ты справедливо разгневан, но виноват ее Лавочник. Это дождь, пойдя не вовремя, смочил твой табак. А о дожде и хорошей погоде молится богам Факир. Позволяю тебе взять его и повесить.
Воин. Какой он умный, я даже хорошенько не понимаю, что он говорит. Только все-таки вешать людей я не стану, это не дело воина. (Факиру.) Бери твой меч и защищайся!
Факир. У меня нет меча, и я не умею сражаться.
Воин. Так что же делать?
Факир. Не знаю.
Воин. Придется, видно, мне курить сырой табак...
Судья. Ты меня не понял. Этот человек приговорен мною к по вешению, и закон выбрал тебя привести приговор в исполнение.
Лавочник. Да, да, повесьте его, благородный Воин, и я подарю вам этот щит, который крепче всего на свете.
Воин отстраняет рукой щит.
Ай, ай, осторожнее, вы его опять сломаете.
Воин. Не могу понять, почему непременно я должен его вешать. Кто его обвиняет?
Судья. Лавочник.
Воин. Так пусть Лавочник его и вешает.
Лавочник. Ни-ни, ни за что! Чтобы он мне снился потом... Ведь это Судья осудил его...
Воин. Так пусть Судья и вешает.
Судья. Это невозможно. Нет, Воин, как ни спорь, придется тебе согласиться.
Воин. Скажи хоть ты, мудрый Факир, кому из нас следует повесить тебя?
Факир. Тому, кто хуже других.
Воин. Слава Богу, по крайней мере не мне.
Судья. И не мне, во всяком случае.
Лавочник. Уж не мне ли, который вас всех богаче?
Кричат друг на друга.
Факир. Наступил час, когда мне нужно молиться под моим де ревом. Если хотите, идите со мной, по дороге сговоритесь.
Воин. Идем!
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
СЦЕНА ПЕРВАЯ
Вбегает Обезьяна, за нею Вельзевул. Оба страшно измучены.
Вельзевул. Ой, не могу больше. Если бы не был бессмертным, умер бы. Ведь мы вокруг всей земли обежали, акулы за нами гнались, черные люди, такие страшные, что даже я испугался, хотели нас съесть!.. А как холодно было бежать по Сибири, а как жарко было вдоль экватора... Бедные, бедные мои копыта, совсем стерлись. И вся эта мука даром. Так я и не достал яблока. Не отдает его Обезьяна, да и сама не ест. Видно, она действительно стала доброй, бережет для Факира его добро. Запах от нее даже идет какой-то хороший, тошнит меня от него. Ну, да она тоже измучилась... Еле смотрит... Может быть, я ее еще поймаю... Есть здесь поблизости дыра в пекло, сбегаю туда, хлебну кипящей смолы да и назад. Я думаю, она не тронется с места... (Уходит.)