Деревянное море
Шрифт:
При виде его спортивных усилий я тотчас же подумал о французских рогаликах и чашке кофе с густыми сливками. Надо будет сделать остановку, чтобы отдать должное тому и другому, но прежде мне нужно было заняться одним неотложным делом.
После нескольких левых и правых поворотов я затормозил у дома Скьяво. Надо было поглядеть, нет ли там каких перемен. Автомобилей не оказалось ни на подъездной дорожке, ни возле дома. Я знал, что у них синий «меркьюри», но нигде синих машин не было видно. Я потянул за ручку парадной двери – по-прежнему не заперто. Надо будет этим заняться. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь воришка к ним забрался и стащил «Вид на Неаполитанский
У меня в кармане заверещал мобильник. Звонила Магда, чтобы сообщить, что наша машина не заводится. Она всякую технику на дух не переносила и страшно этим гордилась. Эта женщина принципиально не желала осваивать компьютер, калькулятор и вообще все, что пикало и бикало. Она проверяла остаток на своей чековой книжке при помощи карандаша и бумаги, с большой неохотой пользовалась микроволновкой и считала любой автомобиль своим кровным врагом, если тот не заводился сразу же после поворота ключа зажигания. Забавно, что дочь ее оказалась компьютерным гением и собиралась после школы поступать в какой-нибудь крутой колледж, где готовят программистов. Магду этот ее талант приводил в изумление, она только плечами пожимала.
– Я вчера целый день проездил на этой машине.
– Да знаю я, но она у меня никак не заводится.
– Ты случайно свечи не залила? Помнишь, в тот раз…
Магда повысила голос:
– Фрэнни, хватит уже об этом! Мне вызвать механика или ты сам посмотришь, в чем дело?
– Вызывай механика. Ты уверена, что не…
– Уверена. И вот еще что. В нашем гараже изумительный запах. Ты что, побрызгал там освежителем? Что ты там такое делал?
– Ничего. Значит, машина, которая вчера была в полном порядке, не заводится, а в гараже благоухание?
– Вот именно.
Секунда. Другая…
– Маг, мне ничего не остается, кроме как язык прикусить. Я много чего хотел бы тебе сказать, но воздержусь.
– Вот и прекрасно. Воздержись. Я позвоню в автомастерскую. Увидимся.
Щелк. Отключись она чуточку быстрее, я мог бы ее оштрафовать за превышение скорости. Я не сомневался, она что-нибудь вытворила с машиной, например перелила карбюратор. В очередной раз. Но семья – это сплошные компромиссы. Она – твоя долгота, а ты – ее широта. И если повезет, у вас получится карта вашего общего мира, который вы оба признаёте и в котором удобненько обитаете.
Работа в то утро была как обычно – ничего из ряда вон. Приходила мэр – поговорить об установке светофора на опасном перекрестке, где за последние несколько лет слишком уж часто происходили аварии. Звали ее Сьюзен Джиннети. В школе мы с ней были любовниками, и Сьюзен не могла мне этого простить. Тридцать лет назад я был самым отпетым хулиганом в нашем городе. По сей день у нас ходят слухи о том, каким я был чудовищем, и большинство из них – чистая правда. Если бы у меня были фотографии тех времен, то все в профиль и анфас и с полицейским идентификационным номером в руках.
В отличие от меня, злодея, Сьюзен была хорошей девочкой, которой показалось, что она услышала
После колледжа Сьюзен жила в Бостоне, Сан-Диего и на Манхэттене. Однажды, приехав на уик-энд навестить родных, она вдруг решила, что лучше дома места нет. Она вышла замуж за подвизавшегося в шоу-бизнесе преуспевающего адвоката, которому пришлась по душе идея поселиться в маленьком городке на Гудзоне. Они купили дом на Виллард-Хилл, а год спустя Сьюзен стала баллотироваться на выборные должности.
Занятно, что муж ее, Фредерик Морган,– черный. Крейнс-Вью – консервативный городишко, населенный преимущественно ирландскими и итальянскими семьями разных слоев среднего класса, и не так уж много поколений отделяет их от путешествия через океан в третьем классе парохода. Они унаследовали от своих предков незыблемые семейные устои, трудолюбие и подозрительное отношение ко всему непривычному. До появления четы Морган-Джиннети смешанных браков у нас не встречалось. Будь дело этак в начале шестидесятых, в годы моего детства, мы кричали бы ему вслед «ниггер!» и швыряли бы камни в окна их дома. Но, слава богу, жизнь меняется. В середине восьмидесятых чернокожий был избран мэром и очень хорошо себя проявил в этой должности. Жители городка с первых дней поняли, что Морганы – хорошая пара; нам повезло, что они здесь поселились.
Когда после переезда в Крейнс-Вью Сьюзен узнала, что я – начальник полиции, она, наверно, обхватила голову руками и издала тяжкий стон. Когда мы встретились на улице – впервые после пятнадцати лет, она подошла ко мне и сердито заявила:
– По тебе тюрьма плакала! А ты закончил колледж и стал начальником полиции?
Я был сама любезность.
– Привет, Сьюзен. Ты-то изменилась. Почему тебя удивляет, что я тоже стал другим?
– Потому что ты чудовище, Маккейб.
Когда ее избрали мэром, она мне сказала:
– Нам с тобой придется много сотрудничать, и я хочу, чтобы все между нами было ясно. За всю историю, с тех самых пор, как люди начали трахаться, ты был худшим из любовников. Хороший ли ты полицейский?
– Угу. Можешь пролистать мой послужной список. Не сомневаюсь, ты так или иначе в него заглянешь.
– Непременно. Внимательно ознакомлюсь. Ты берешь взятки?
– Зачем? У меня куча денег – досталось от первого брака.
– Ты у нее их украл?
– Нет. Подкинул ей идею для телешоу. Она была продюсером.
– Что за шоу? – сощурилась Сьюзен.
– «Человек за бортом».
– Самая дурацкая передача на телевидении…
– И самая популярная некоторое время.
– Да. Так это была твоя идея? Наверное, я должна восхититься, но что-то не хочется. Ну что, будем работать?
Наша встреча тем утром по поводу установки светофора закончилась моим отчетом Сьюзен о происшествиях за последнюю неделю. Как всегда, она слушала меня, опустив голову и держа в руке маленький серебристый диктофон, на случай если понадобится что-то записать. Ничего сколько-нибудь примечательного не произошло. Биллу Пеггу пришлось напомнить мне, что надо ей рассказать об исчезновении Скьяво.