Дерьмо

Уэлш Ирвин

– Точно.

Херли прочищает пальцем ухо и вытирает его о нижний край сиденья.

– Одно время я даже рассказывал всем, что работаю сантехником или продаю страховки. Вот тогда они готовы были выложить о себе все. Ты вроде как признаешься, что делаешь что-то незаконное. Они все в это замешаны. Все.
– Он гневно повышает голос.
– Каждый из них - долбаная Джеки Трент. Они все, все - Джеки Трент.

Краем глаза замечаю, что Тоул встает и уходит. Мудак.

– Вот именно, - говорю я.
– А ведь ты служитель закона.

– Точно. И именно

она не в состоянии понять. Когда действуешь так, как должен действовать служитель закона, когда достаешь свисток и останавливаешь этих ублюдков, она поворачивается и говорит: «Это моя семья. Я ухожу».

– Таковы женщины, - замечаю я, опрокидывая виски.

Если пьешь виски - никакие глисты не заведутся.

Ничего в ней особенного, в этой Крисси. Перед видеокамерой не смущалась, но когда я достал вибратор, немного завелась. Пришлось плести всякую любовную чушь, чтобы удержать тупую корову от истерики.

– Мне иногда трудно переключиться. Все дело в том, что, будучи полицейским, привыкаешь видеть вещи под определенным углом: выискиваешь то, что не так, обращаешь внимание на то, как люди себя ведут, становишься подозрительным. Ничего не могу с собой поделать, меня так и тянет устроить им проверку. Вот это ее и задевало: то, что я задавал вопросы ее родственникам. А получалось как-то само по себе, я и сам не замечал, что проверяю их. Не в силах выйти из роли, не в силах переключиться. Ты просто не можешь по-другому, вот в чем загвоздка, Роббо.

– Тут уж либо да, либо нет, приятель, - с улыбкой говорю я. И не сомневайся, придурок, с твоей женой у меня всегда

будет «да».

– Верно.
– Он снова вздыхает на манер Тони Ньюли.
– Вот она и ушла. Все кончено. На этот раз навсегда.

– Ты женился на службе, приятель. Да пребудет с тобой сила, ибо эта сучка уже не вернется.

– Ты у нас счастливчик, Роббо, - говорит он таким тоном, словно обвиняет меня в чем-то.

– Это точно, у нас с Кэрол все в порядке. Она особенная. Таких мало. Представь, сегодня в меню стейк!

– Она еще и готовит!
– Херли качает головой.
– Есть ли на свете что-то, чего не умеет эта женщина?

Ишь, на сладкое потянуло. Хочет, чтобы я рассказал, как у нас с Кэрол в постели. Неудивительно, что его жена подставляет каждому встречному. Хуй разговорами не заменишь.

– Это вопрос ценностей, - говорю я, допивая виски. Заваливает Гас Бэйн, и мы делаем новый заход. Я стараюсь

держать себя в рамках, но старый хрыч любит приложиться к стакану после работы. Херли отваливает, возвращается к своим ста несчастьям. В полиции его недолюбливают, я уж не знаю почему. В этом недоделке есть что-то такое, что вызывает отвращение, что-то, что заставляет смаковать его неудачи, которым несть конца. В нашей игре быстро распознаешь неудачника. Самые худшие из них те, которые считают себя фаворитами, и им приходится напоминать об обратном. К таковым, например, относится юный джентльмен по имени Рэй Леннокс.

– Молодой Леннокс не очень-то открывал рот на семинаре, - говорю я Гасу.

– Да, в тихом омуте...

Гас добродушно

улыбается.

– Послушай, Гас.
– Я понижаю голос.
– Не пойми меня неправильно, но я бы посоветовал тебе поменьше трепаться, когда рядом Рэй. Заметь, сам я против парня ничего не имею. Он мне даже нравится. Только не болтай лишнего.

– Что ты имеешь в виду, Роббо?
– встревоженно спрашивает Гас.

– А ты разве не знаешь, какие они сейчас, эти молодые? Готовы сдать тебя не задумываясь, если только им есть от этого какая-то польза. Все они такие; без году неделя в полиции, а уже хотят быть старшими констеблями. И Рэй такой же. Думает, что все знает. Эти молодые, они совершенно безжалостны и готовы воткнуть нож тебе в спину, чтобы получить свое.

– Нет, Рэй на такое не способен... хороший парень...
– неуверенно бормочет Гас.

В его возражении я чувствую сомнение. Значит, пора нажать покрепче.

– Послушай, Гас, где сейчас Рэй Леннокс? Его же нет здесь, с нами, верно? Нет. Ставлю три к одному, нет, четыре к одному, что он пьет с этими сучками в каком-нибудь баре в городе. Как тогда, после семинара.

– Но это же его дело... они молодые, какая им радость торчать тут со стариками.

– Все верно, Гас. Я и сам ничего не имею против. Ветер ему в парус. Надеюсь, он выебет обеих, сделает из них бутербродец. Беленькая снизу, желтая сверху, а наш молодчик посередке.

– Ты страшный человек, Брюс, - ухмыляется Гас.

– Дело-то в другом. Как думаешь, о чем идет речь в их миленькой компании? О нас с тобой. А потом эти разговорчики против нас же и обернутся.

– Хм-м-м, - задумчиво тянет Гас.
– Я понимаю, к чему ты клонишь. По-твоему, юный мистер Леннокс играет на две стороны? И нашим, и вашим?

– По большей части не нашим, и так будет до тех пор, пока он не перестанет трепать лишнее.

– Буду за ним присматривать, - кивает Гас, дотрагиваясь пальцем до глаза.

Хорошо хоть в Ложе сегодня большая ночь. Мы допиваем что осталось и отправляемся к Стокбриджу. К вечеру подморозило, на дорогах скользко. Едва ползущее такси безуспешно пытается свернуть в переулок, соскальзывает к тротуару и натыкается боком на фонарный столб. Машина останавливается, из нее вылезает недовольный водитель и начинает прикидывать, на сколько он влетел.

– Мать твою!..
– бросает он и резко распахивает дверцу. Я киваю Гасу. Из такси выползают две шлюшки. Вот этот

козел и подбросит нас до Шрабхилла.

Первой выходит молоденькая киска. Точнее, пытается выйти. У водилы перекошенная физиономия, и ему не до пассажиров. Он просто придерживает дверцу и нетерпеливо спрашивает, все ли в порядке. У девчонки нога в гипсе, костыли елозят по льду, и встать у нее никак не получается.

Как будто... а, хуй с ними...

Я быстро подхожу и беру девицу за руку.

– Держитесь... вот так. Сможете встать?

– Спасибо...

Помогаю ей выйти из машины, Гас подбирает костыли. Чувствую аромат духов. Стою рядом с девицей и ощущаю ее тепло. Я могу стоять так вечно...