Дерьмо
Шрифт:
– Почему?
Рэй смотрит на меня, по-идиотски разинув рот, и я ловлю себя на том, что тоже получаю удовольствие от извращенной, но неоспоримой сексуальности, которая является неотъемлемой частью полного господства одного человеческого существа над другим. Это один из тех моментов, благодаря которым работа в полиции может приносить удовлетворение.
– Блондин, - медленно и негромко говорю я.
– А, да, - подхватывает Рэй, - я тоже об этом слышал. Когда к нему помещают блондина, он всегда называет
– Непорядок, конечно, но такова система.
– А у системы свои проблемы, Роббо. Это же помойная яма общества, куда сваливают все, с чем система не может или не хочет справиться. С другой стороны, в такой ситуации человек многое узнает о себе самом. Провести ночку с Чудовищем. Фу!
– Да, худшую участь и представить себе трудно.
– Но ты можешь узнать о себе такое, чего никогда бы не узнал, - мрачно замечает Рэй.
Окки готов, мы сломали его. Осталось только немного закрепить урок, повозить объект мордой по столу, а уже потом собрать его заново с некоторыми модификациями в психических параметрах, чтобы он делал то, что нужно нам.
– Одно можно сказать точно: ты выйдешь оттуда совсем другим человеком, - улыбаюсь я.
Только в том случае, если вообще выйдешь. Говорят, у НИХ за последние годы зарегистрировано несколько самоубийств.
– Верно, а еще один парень взял и повесился через несколько месяцев после того, как вышел. Опыт меняет людей - бросаю я затерроризированному недоделку, который вздрагивает и переносится из кошмара будущего в кошмар нынешний.
– А может, парень и так покончил бы с собой; срань, обычный уголовник. Кто знает?
– Мы же не ведаем, что там происходит у них в голове, сразу или не сразу сбиваются колесики. Может, на это требуется какое-то время. Как думаешь, Окки? «Помогите! Помогите!» - кричат они надзирателям, но кто им поможет? Никто.
– Я слышал об этом, Роббо, - ухмыляется Рэй. Гаденыш весь дрожит. Он наш. Он всегда был наш.
– Говорят, у него СПИД. И почему только ублюдка не изолируют?
– риторически вопрошаю я.
– Им это на хер не нужно, - отвечает Рэй.
– Да, метод эффективный. Для любого, кто попадает к Чудовищу, это смертный приговор.
– Эффективный, верно. На то все и рассчитано, - пожимает плечами Рэй.
– Знаю, звучит мрачновато, но другого выхода у тебя нет, мерно, Окки? Такие вот у нас инструменты, мой милый, милый друг, - нежно говорю я, глядя на перепуганную физиономию нашего придурка.
– Знаю, перед тобой промелькнула сейчас вся жизнь, но это худший вариант сценария.
– Я поворачиваю голову ублюдка так, чтобы он видел улыбающегося, будто магазинный Санта Клаус, Рэя Леннокса.
– Дядя Рэй скажет, что тебе делать, чтобы не попасть в жадные лапы Чудовища. Считай его своим
Рэй подмигивает, щелкает пальцами и начинает напевать:
– Чувствую песню, она уже близко...
Я же чувствую другое; меня влечет зов рога. Стефани Доналдсон. Сте-фа-ни До-налд-сон.
– А мне еще нужно проверить эту торговку наркотиками, шлюху и твою подружку, Окки. Ну и компанию ты себе выбрал. Имей в виду, не ты первый, кто клюнул на ее приманку.
Ушлая стерва. Будь повнимательнее и не суй хуй куда попало. Всегда во что-нибудь вляпаешься.
Я подмигиваю и возвращаюсь в спальню.
Девчонка уже встала, оделась и сидит на кровати.
– Ну-ну, мисс, мы подумали о том, в каком положении оказались?
– интересуюсь я.
Сейчас покажу этой сучке несколько позиций. Начнем с положения по-собачьи.
– Пожалуйста, никому не говорите... Я не хочу, чтобы об этом узнал мой отец. Он не должен знать, - умоляет она.
– Я вынужден предъявить вам обвинение в хранении с целью сбыта. Конечно, как несовершеннолетняя в тюрьму вы вряд ли попадете, но дать показания в суде придется. В какую школу вы ходите?
– Джона Гилзена, - жалобно блеет она.
– Что ж, уверен, столь почтенное учебное заведение примет дисциплинарные меры. Я, конечно, должен проинформировать их о случившемся, а также поставить в известность ваших родителей. «Экстази» - очень опасный наркотик.
– Пожалуйста, не говорите папе... пожалуйста... Он адвокат. Для нас это будет ужасный удар.
Доналдсон. Ну конечно!
– Ваш отец случайно не Конрад Доналдсон?
Мой дух устремляется к небесам, а в штанах ворочается прямо-таки Большой Змей.
– Да, - говорит девчонка, и в ее глазах вспыхивает надежда. Ни хрена себе! Сам Мистер Гребаный Нос Кверху! Есть!
Его дочурка прямо здесь, на тарелочке перед Брюсом Робертсоном! Мир тесен и город тоже невелик. Господь да благословит Эдину! Я откашливаюсь; горло пересохло от желания и жажды мщения.
– Послушай, куколка, я должен рассказать ему. Расскажу или нет, зависит, в конце концов, уже от тебя, но сейчас я настроен рассказать.
– Пожалуйста, я сделаю для вас, что хотите... только не говорите ему!
– пищит девчонка.
– Ладно, я объясню, как у нас с тобой будет. Ты меня слушаешь? Повторять не буду. О'кей?
Она поднимает голову и медленно кивает. От Доналдсона в ней почти ничего. Не знаю, плохо это или хорошо.
– Отсосешь мне, и мы квиты. Но отсосешь как надо. Поняла?
Она опускает глаза и смотрит на пол. Плечи у нее дрожат.
– Ладно, сделка не состоялась. Стефани Доналдсон, вы обвиняетесь в хранении наркотического вещества с целью его сбыта. У вас есть право...
– Нет! Нет! Пожалуйста... Я улыбаюсь ей сверху вниз.