Дерьмо
Шрифт:
– Как дела, Банти?
– Убирайся!
– Скучаешь по мне? Я рассказал о тебе Малышу Фрэнку. Он хочет полизать у тебя между ног.
– Я понижаю голос и, задыхаясь, бормочу: - А я не хочу.
– ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!
– визжит она и швыряет трубку.
Возвращаюсь в отель, поднимаюсь в номер и смотрю мультяшный канал, тихонько посмеиваясь себе под нос. Немного расстроило то, что Банти не приняла к сведению мой совет и не захотела вступить в игру. Наверное, ей немного не по себе в одиночестве, без надежной опоры в лице супермена Блейдси.
Ха! Помяни черта... Слышу, как открывается дверь соседней
– Как дела, Клиффорд?
– Я улыбаюсь.
– Отымел кого? Он застенчиво улыбается.
– Э... вообще-то нет. Был в Рийксмузее и видел «Ночной дозор» Рембрандта... потрясающая картина.
– И кто там кого оттягивает?
– Ну-у... это не фильм...
– Я знаю, что это! И знаю, кто такой сраный Рембрандт!
– Я показываю на себя.
– Да, знаю.
Наглый недоделок считает себя самым умным, а на самом деле ни хрена не петрит. Он просто пустышка. Большой ноль.
Мы выходим выпить, и тут я совершаю ошибку, позволив Блейдси позвонить Банти. Интересно было узнать, как подействовал на нее мой разговор. Плохой ход. Даже сидя в баре и видя лишь затылок и покрасневшую шею Блейдси, я понял, что допустил просчет.
Он возвращается совершенно разбитый и подавленный. Голос дрожит.
– Брюс...
– Вздох.
– Думаю, мне надо вернуться. Банти ужасно расстроена, ей опять звонили. Не следовало мне оставлять ее одну.
– Возвращаться? Нет, приятель, это невозможно. Мы же гуляем!
– Ей нужен номер телефона отеля. Она считает, что я в Скарборо. В общем, я вроде как пообещал вернуться.
– Ну уж на хер!
– Не знаю, как быть... Он опускает голову.
Ничего не поделаешь - я кладу руку ему на плечо.
– Вот что я тебе скажу, она испоганила всю твою жизнь.
– Что я ни делаю, все не так, - скулит он.
– Когда я там, то только мешаю, а когда здесь, то получается, что не забочусь... а Крейг только и делает, что смотрит на меня как на врага и слушает это чертово техно. Скажи, Брюс, чего она от меня хочет? Что ей от меня надо?
– Послушай, Блейдси. Я твой друг, а друг всегда поддержит друга. Я скажу тебе, что нужно делать...
– Мне надо вернуться...
– начинает он.
Я смотрю прямо в большие грустные глаза.
– Мы с тобой начинаем большую охоту на блядей. Ты заставишь своего жеребца показать, на что он способен. Мы за-
дадим им такого перца, что они еще долго будут вспоминать некоего Клиффорда Блейдса. А когда вернешься к себе домой, то первым делом устроишь ей хороший чес.
– Я ухмыляюсь и показываю придурку средний палец.
– Засадишь ей по самое не могу. И вот что я тебе скажу, приятель. К тому времени она так изведется, что ее губки расступятся перед тобой, как Красное море перед Моисеем. Будешь каждый день кидать ей по палке.
Я показываю, по какой именно палке, чтоб болван не перепутал.
– Ты действительно думаешь, что мне будет от этого какая-то польза?
– Правила везде одинаковые, - с видом знатока киваю я и поворачиваюсь к бармену.
– Повтори, друг мой.
Хватит! Я не потерплю, чтобы этот прыщ, этот прибитый жизнью неудачник даже заикался о возвращении домой.
И СНОВА КЭРОЛ
Накрашивая глаза, я всегда чувствую, как просыпается тело. Наверное,
Мне нравится...
Голова идет кругом. Как будто рядом Брюс. Скоро.
Пора. Я ухожу, мама.
Скажи Стейси, что я скоро вернусь.
Пока.
Бар такой большой. Идеальное место для наблюдения за людьми. Здесь много тихих уголков, где можно спрятаться, стать незаметной.
Сижу. Одна. Вспоминаю, как в первый раз увидела родителей Брюса. Они были хорошие люди и жили в шахтерском поселке в Мидлотиане. Все было хорошо, пока не появился этот искуситель Скаргил, из-за которого стали распадаться семьи, а люди повернулись друг против друга. Брюс не был на них в обиде, хотя они обошлись с ним очень жестоко и даже оттолкнули его, своего собственного сына. Вот чего добиваются эти люди: чтобы распались семьи. Им плевать, но, по-моему, когда у тебя нет семьи, у тебя нет ничего. И Брюс тоже так считает. Ужасно некстати, что Стейси произнесла те страшные слова, но мы не виним нашу девочку; все дети проходят через такую стадию, когда говорят всякие глупости. А что касается Стейси, то, на мой взгляд, она просто попала в нехорошую компанию в школе.
В любом случае выгляжу я на все сто; это видно хотя бы по тому, как пялится на меня парень за стойкой. Знаю, он чувствует то же самое. Что ж, смотри, но не трогай, приятель! У меня туфельки на каблуках, на мне та шелковая блузка и плиссированная юбка. Я ловлю свое отражение в зеркале. Неплохо, Кэрол. Неплохо.
Я знаю, о чем они думают: одинокая женщина в баре и все такое. Они думают, что я проститутка, что меня легко снять. Ну и пусть думают. Пусть думают, воображают, мечтают.
Они хотят меня.
Все эти мужчины, они хотят Кэрол Робертсон.
А получить меня может только один, хотя если он пожелает, чтобы я отдалась другому, я это сделаю, но только ради него. А он никогда не захочет, чтобы я досталась кому-то из тех, кто сидит в этом баре.
Я сделала то, что хотела, и теперь ухожу. Ухожу к дочери. Я хорошая мать и хорошая жена.
Все смотрят на меня, когда я иду к выходу. Я сделала, что хотела.
Я на улице. Что-то с глазами. Вывески, рекламы - все расплывается, как будто слова написаны на иностранном языке. Я не чувствую себя в безопасности здесь. Надо вернуться туда, где я чувствую себя в безопасности.
НОЧНОЙ ДОЗОР
Утро начинается с робкого стука в дверь - это Блейдси. Спрашивает, не хочу ли я спуститься и позавтракать.
– Да, неплохо бы, но вот что я тебе скажу, Блейдси: не собираюсь жрать это дерьмо, которое называется континентальным завтраком. Ветчина, сыр и булочки? Ну уж нет. На Хаарлемервеге есть британское кафе. Пошли туда.
Мы идем по Зингелю, чувствуя, как бодрящий ветерок срывает с лица утреннюю паутину. Заваливаем в «Барни брекфэст бар». Здесь полным-полно долбаных студентов и прочей швали с пустыми карманами, так что я с удовольствием помахиваю пачкой денег, делая заказ: бекон, яичница, сосиски, помидоры, грибы, кровяную колбасу, тосты и чай.