Дерьмо
Шрифт:
Он смотрит, стараясь взять меня в фокус.
– Брюс! Брюс Робертсон!
– подсказываю я.
– Помнишь? Я поступил в полицию перед самой забастовкой. Как говорится, выбирай сильнейшего. А ты-то сам как? Чем занимаешься? Наверняка политикой. Тебя же всегда тянуло к публичным выступлениям.
Лоутон мычит что-то нечленораздельное. Похоже, узнал.
– Не получается? Утратил навыки, а? Ладно, улетаю, пока.
– Я поворачиваюсь и иду через площадку. За спиной слышен злобный рык.
Я, мы улавливаем, однако, пару слов.
Чтобы какой-то паршивец, какой-то мудак... Не на того напал. Лоутон. Ничтожество. Пустое место. Это он дрянь. Это он мусор.
В углу автопарка двое придурков в форме чешут языками с транспортным инспектором. Подхожу к ним.
– Все в порядке? Показываю удостоверение.
– Да, - нервно отвечает один.
– Итак, офицер?..
– Кэмерон, сэр.
– Так вот, констебль Кэмерон, предлагаю вам и вашему коллеге прекратить чесать яйца и заняться делом. Вы знаете,
Алан. Алан Лоутон. Когда-то, в не столь уж давние времена, был членом забастовочного комитета. Как дела, приятель? Чем промышляешь теперь, через десять лет после закрытия последней шахты? Как живешь сейчас, когда в родном поселке тебя считают уже не героем-социалистом, а занудливым придурком.
(на твоем счету две забастовки, Брюс. Три забастовки - ты на улице.)
как власти нашего города относятся к любым проявлениям неподобающего поведения в общественных местах?
– Да... мы...
– запинаясь, лепечет он. Сосунок.
– Полагаю, вы здесь на дежурстве?
– Да, сэр.
– Рад слышать. Там, у стены, какой-то подонок.
– Показываю в направлении Лоутона.
– Оскорбляет пассажиров, включая меня. Заберите этого мерзавца или мне придется заняться вами. Ясно?
– Да, сэр.
– Констебль Кэмерон поворачивается к напарнику.
– Идем.
Они бегут через площадку и хватают ничего не понимающего Лоутона.
Лоутон всегда мне нравился, но, похоже, он так никуда и не продвинулся со времени тех славных для него деньков шахтерских забастовок. Все, что я могу для него сделать, это освежить засранцу память. Я и сам как будто возвращаюсь в прошлое, наблюдая за тем, как парни в синем запихивают бедолагу в полицейскую машину.
ВЫХОД ЧАРЛИ
Новый офис в Саут-Сайде уже выглядит не лучшим образом: на стеклянных дверях жирные отпечатки пальцев, на столах черные следы от сигарет, на доске объявлений плохо отпечатанные, выцветшие плакаты. В воздухе запах дезинфектанта, того самого, которым пользуются во всех учреждениях, чтобы скрыть, хотя и безуспешно, запах мочи. Какая-то старушка пытается взять в оборот дежурного сержанта, но Сэмми Брайс настоящий профессионал, и вывести его из равновесия не так просто.
– Понимаю, - говорит он, - но если нет заявления, то мы бессильны что-либо сделать.
– А что же мне делать?
– спрашивает
– Вам следует обратиться в ближайший к месту правонарушения полицейский участок.
– Но мне сказали, что любой полицейский участок... От отчаяния старуха едва не плачет.
– Любой, если есть заявление.
Я подмигиваю Сэмми - он не самый плохой парень из тех, что носят форму - и поднимаюсь наверх к Дэви Маклафлину.
Детектив-сержант Маклафлин занимается делом Блейдси, который по возвращении из родного Ньюмаркета мало того что недосчитался жены, так еще и умудрился попасть за решетку. Маклафлин для этого случая как раз то, что надо: рыжий ублюдок-папист, вонючий кусок расовой блевотины.
– Так ты хорошо знаешь Клиффа и Банти Блейдс?
– спрашивает он.
Конечно, разговаривать с этим конопатым недоделком удовольствие небольшое, но делать нечего, и я придаю лицу озабоченное выражение.
– Да, Дэви, мы друзья их обоих. С Блейдси, то есть с Клиффом Блейдсом, я знаком уже пару лет, а вот с Банти познакомился относительно недавно. Ей пришлось довольно нелегко из-за звонков какого-то психопата, и Блейдси хотел, чтобы я помог ей, поддержал...
– Тебе приходило в голову, что звонит он сам? Я вздыхаю и медленно качаю головой.
– Дэви, я служу в полиции столько, что уже и вспоминать не хочется, и такое дело у меня не первое. Должен признаться, я даже представить себе не мог что-то подобное.
– Тяжелая пауза.
– Теперь-то понятно, что для него главным в игре был элемент риска, это его заводило. Как же он меня!
Я бью кулаком по столу.
– Не изводи себя так, приятель, - утешает меня Маклафлин. Хм, не такой уж он и плохой парень... для католика.
– Нам всем приходится отключаться от работы и жить своей жизнью. Иногда мы просто ошибаемся в людях.
– Но Дэви, я чувствую себя полным кретином...
– Брюс, у каждого из нас есть частная жизнь, и нельзя подозревать в каждом встречном Джеки Трент. Сказать по правде, выходя за дверь управления, каждый забывает о работе и становится просто человеком.
Ты, может, и становишься. Но ты же папист, так что не равняй себя с другими. Если у тебя вся родня уголовники, то ты, конечно, поневоле забываешь о работе.
– Я хочу его видеть.
– Не думаю, что это хорошая мысль, Брюс.
– Дай мне всего пару минут. И не беспокойся, я эту мразь и пальцем не трону, - обещаю я.
– Ладно.
Он сдвигает рыжие брови. Пусть Маклафлин и католик, пусть и против абортов, но полицейский на все сто.
Иду к камере, где держат Блейдси. Рядом с ним придурок в форме, который при моем появлении выходит.
Блейдси ничего не говорит, но в глазах его вспыхивает надежда. Рад меня видеть. Этот жалкий ублюдок действительно рад меня видеть!
Думает, что я могу водить дружбу с таким вот гнусным извращенцем. Надо сразу показать ему, что и как.