Державин
Шрифт:
– Нужды нет, ваше величество, - ответил Бибиков по-русски.
– Нрав у ней преизрядный, мила, хороша собой и обходительна.
Императрица ответила очень сухо, и разговор прекратился.
Никакого награждения Бибиков за эту комиссию не получил.
Зато теперь внезапное назначение опального генерала изумило и обрадовало многих. Поражение Кара, вынужденное бездействие Деколонга, долгая упорная осада Оренбурга, дни которого, видимо, были все-таки сочтены, - все это поселило в умах жителей столицы сильные опасения. А тут еще, как назло, пришло известие, что Кар убежал,
Верно было, однако, то, что Кара разжаловали и на его место назначили Бибикова, который набирает офицеров в тайную комиссию, долженствующую обосноваться в Казани.
Услыхав о Казани, Державин решил попытать счастья. Он был уроженцем этого города.
x x x
Обо всем этом он рассказал нехотя и с большими пропусками. Но еще менее подробно он описывал свое посещение Бибикова. Он просто сказал, что его не приняли.
А на самом деле все произошло так.
Бибиков встретил молодого офицера очень ласково и сразу заинтересовался его предложением.
– Так, значит, вы оный город знаете как старожил?
– переспросил он.
Державин подтвердил, что - да, город он знает. Еще бы ему не знать его, когда он уроженец Казани. Его матушка имеет там свой домик в Татарской слободке.
– Татарской слободке?
– переспросил Бибиков.
– Это ведь, кажется, самая оконечность города?
– Да, да, самая оконечность, его превосходительство хорошо знает город.
– Еще бы, - улыбнулся Бибиков.
– Еще бы не знать.
– Город, в котором он десять лет тому назад был по именному повелению императницы. Он там прожил что-то около двух месяцев. Хороший город.
Потом он хмурит брови и спрашивает:
– А чем же вы можете быть полезным комиссии?
Державин приготовился к этому вопросу, он начинает перечислять. Он знает отлично все окрестности Казани - раз; затем: знаком с большинством жителей - это тоже очень важно - два.
– Очень важно, - серьезно подтверждает Бибиков.
– А язык вы какой-нибудь знаете?
– Немецкий и татарский, - отвечает Державин.
Бибиков смотрит на него тяжело и неподвижно.
– Так, так, - говорит он, - ну, а по розыску вы когда-нибудь работали?
Державин отрицательно качает головой. Нет, но он понимает кое-что и в этом.
– А именно?
– переспрашивает Бибиков.
Ну, если его превосходительство так интересуется, то он работал одним из секретарей комиссии по составлению Уложения.
– А!
– Бибиков улыбается и встает
– Стрелять, ездить на лошади хорошо умеете?
– спрашивает он неожиданно.
Державин утвердительно кивает головой, в полку он всегда считался незаурядным стрелком.
Почему-то Бибикова это интересует в особенности. Он переспрашивает его еще раз: на каком расстоянии он может попасть в цель и сколько даст промахов из ста возможных.
– В молодости, - говорит Бибиков с гордостью, - я сбивал, сударь, яблоко с ветки пистолетным выстрелом и попадал в летящую птицу. Теперь уж так не стреляют.
Он улыбнулся.
– А на конях мы ездили, сударь, как те киргизские наездники, в гости к коим мы сейчас отправляемся. Лошадь и человек сливались в одно тело.
– Он грустно качает головой.
– Теперь уж, сударь, так не ездят.
Потом, что-то вспомнив, быстро встает с места и сует Державину сухую и прямую, как дощечка, руку:
– Премного обязан за приятный случай знакомства, - говорит он скороговоркой.
– Но, к крайнему сожалению, все места заняты. Если б вы пришли вчера вечером...
Он сам провожает его до двери и еще раз дает руку.
– Очень жаль, - говорит он тихо и искренне, - очень жаль, сударь, что вы опоздали. Но штат у нас твердый, а места все заняты...
– Я вышел на улицу, - говорит Державин, - с сердцем разбитым и сокрушенным. Все мои надежды разрушились.
Девушка кладет ему руку на плечо.
– Итак, вы хотели бросить меня, - говорит она жалобно.
Державин, вспыхнув, вскакивает с места.
Вот и толкуй с бабой. Это она только и поняла из всего разговора. Она прежде всего думает о себе.
– Я жить хочу, Катрин, - говорит он тихо.
– Понимаете, жить, а не пресмыкаться. Ну что это за жизнь? Грязные казармы, какие-то цветы на подоконниках, разбитые стекла, грязь, духота. Утром муштра, вечером игра в карты - кто кого обдует. А днем - сон до вечера. Максимов, Семенов, Толстой.
– А меня, - спрашивает Катрин.
– Меня вы забыли, Гаврюша.
Державин до хруста заламывает руки.
– Люди в мои годы, - хрипло говорит он, - другие люди - имеют чины, деньги, почет, знатность, а я играю в карты - благопристойно, благопристойно, Катрин, - но играю. Пью водку, пишу скверные любовные стихи, езжу по балам - разве так живут? А если б я был в случае - какие дела бы я сделал!
Катрин молчит.
– Какие дела я бы сделал!
– повторяет он, закрыв глаза.
Толстый мандарин незаметно смотрит на них из двери.
Стоят песочные часы, валяются на полу белые лебединые крылья, горят свечи. Державин вдруг соскакивает с кресла и кладет руки ей на плечи.
– Слушай, - горячо шепчет он, - я ведь знаю - Бибиков твой крестный отец, он для тебя все сделает. Дорогая, хорошая, милая, замолви за меня слово, скажи ему только мою фамилию, умоли, чтобы он принял меня в комиссию. Ну что тебе стоит!
– Она качает головой.
– Я приеду, я скоро приеду. Год войны считают за десять. Я буду генералом.
– Она качает головой.
– Я приеду к тебе, и мы повенчаемся. Слышишь? Ладно? Она качает головой.