Державин
Шрифт:
По-иному и начинал Державин свою творческую деятельность, идя к ней не от школы, не от салонных кружков, а от песни, от солдатской присказки, от жизненного опыта.
…Сознавая недостатки своего образования, с огромной жаждой знаний, с пробудившимся интересом к поэзии, живописи, музыке Державин выехал в Петербург, снабженный из гимназии аттестатом и «пашпортом» на дорогу. Многого он ждал от перемены своей судьбы.
Глава 3
СОЛДАТ ГВАРДИИ
Восемнадцатилетний Державин приехал в Петербург в марте 1762 года. После
Отыскав Преображенский полк, Державин смело спросил дежурного офицера и явился к нему.
— Покажи паспорт, — сказал офицер.
Державин вынул бумагу, присланную ему в Казань из канцелярии Преображенского полка. Там значилось, что он отпущен для учения в гимназии до конца 1761 года, после чего должен явиться в полк.
— О, брат! Просрочил! — воскликнул дежурный, едва взглянув на паспорт. — Вестовой! Веди его на полковой двор, там с ним разберутся.
В полковой канцелярии бывшему гимназисту учинили формальный допрос — кто он таков, откуда, почему скрывался и не явился на службу в срок, как приказано. Державин обиделся несправедливостью подозрений, но, сдерживая горячность характера, отвечал спокойно, без дерзости:
— Не опаздывал я, и почему к Преображенскому полку причислен — не знаю. Средств таких не имею, чтобы в гвардии службу нести. А через директора казанской гимназии господина Веревкина объявлял о своем желании вступить в артиллерийский или инженерный корпус я о принятии в инженерные кондукторы был от него уведомлен. В чем теперь моя вина? Как получил я Преображенский паспорт — не умедлил выездом и к вам явился.
Уверенный тон Державина подействовал. Писарь поднял дела. Оказалось, что имя Державина стоит в списке казанских гимназистов, награжденных от Шувалова причислением к Преображенскому полку за прилежность и способность к наукам. Сбоку было помечено: «Отпущен до окончания оных на два года», но Державин об этом сроке извещен не был. Паспорт пролежал в канцелярии до общей команды — вызвать всех отпускных дворян в полки.
Вины за Державиным не нашлось, в просрочке оказалась виноватой полковая канцелярия, и был он зачислен в Преображенский полк рядовым третьей роты.
Так как ни квартиры, ни знакомых в Петербурге Державин не имел, то поставили его в казарму вместе с солдатами из крепостных крестьян — сдаточными. Стал он жить в комнате с тремя женатыми и двумя холостыми преображенцами, и унтер-офицер принялся обучать его, запоздавшего, ружейным приемам. Император любил проводить учения гвардии и жадно ловил каждую ошибку.
Молодой гвардейский солдат начал свою службу в сложной для России обстановке.
Императрицу Елизавету Петровну на русском престоле сменил Петр III. Сын брауншвейгского герцога и дочери Петра I Анны Петровны, мальчиком привезенный в Россию, он воспитывался при русском дворе.
Вопрос о престолонаследии очень заботил Елизавету Петровну. Она стремилась избавить русский престол от случайных владетелей. Существовал свергнутый император Иван Антонович, томившийся в ссылке— сначала в Холмогорах и Раненбурге, потом в Шлиссельбургской крепости.
Поэтому бездетной Елизавете и ее приближенным казалось чрезвычайно важным подготовить преемника императрицы на российском престоле.
Но выбор наследника был сделан крайне
В 1745 году Петра III женили на немецкой принцессе из маленького Ангальт-Цербстского княжества, юной Софии-Фредерике. Четырнадцатилетней девочкой она приехала в Россию, быстро поняла, чего от нее ожидают, как ей нужно себя держать в новых условиях, и сумела угодить императрице. Она принялась изучать русский язык, но всегда говорила на нем с ошибками, а писала плохо, хотя чрезвычайно охотно и много; приняла православную веру и делала вид, что ей нравятся беседы с русскими попами.
Хитрая, властная и сообразительная, Екатерина Алексеевна, как переименовали немецкую принцессу после крещения ее в православную веру, видела ничтожество своего жениха, а потом мужа, наследника русского престола, и старательно обзаводилась приверженцами. Разобравшись в дворцовой обстановке, Екатерина достаточно осторожно, но в то же время уверенно пустилась в придворные интриги и вскоре поняла, что ее значение при дворе усиливается. Занятая своими взаимоотношениями с императрицей, с любовниками — Сергеем Салтыковым, Понятовским, Григорием Орловым, — Екатерина в то же время не упускала возможностей расширять свое образование, много читала и старалась вникнуть в дела международной и внутренней политики, которую проводили сановники Елизаветы Петровны.
Дворянская империя испытывала немалые трудности. В стране было неспокойно. Помещики получили неограниченную власть над крепостными крестьянами: указ 1760 года разрешил им своею волей ссылать крестьян на поселение «за предерзостные поступки». Шли волнения среди монастырских крестьян в Средней России. Крепостные сотнями бежали за рубежи, в Белоруссию и Польшу, искали там спасения от произвола господ — и попадали в новую кабалу. Волновались «работные люди» на заводах и мануфактурах. Наемные и крепостные рабочие жестоко страдали от эксплуатации, от нечеловеческих условий труда и выражали свой протест открытым возмущением.
В 1756 году Россия оказалась втянутой в Семилетнюю войну, выступив вместе с Францией и Австрией против Пруссии и Англии. Русские войска одержали блестящие победы над армией прусского короля Фридриха II при Гросс-Егерсдорфе и Кунерсдорфе, заняли Берлин, но кровопролитные сражения не привели ни к каким результатам. Командование армии не стремилось к разгрому Пруссии, имея в виду ожидавшуюся перемену правления, — взамен близкой к смерти Елизаветы на престол вступал ярый поклонник прусского короля Петр III, и ссориться с ним генералам не хотелось.
Елизавета Петровна не доверяла своему наследнику и подозревала в интригах его жену, для чего были все основания. Когда в 1754 году у Екатерины родился сын Павел Петрович — он был отобран у матери и взят на воспитание царицей, обрадованной тем, что его рождение упрощает вопрос о престолонаследии в России. Своего мужа Екатерина презирала, Петр Федорович платил ей открытой ненавистью, оба они боялись гнева царицы и с нетерпением ждали, когда болезни сведут ее в могилу.
Обо всем этом Державин не знал в Казани, не успел подробно разузнать сначала и в Петербурге, ибо строевая служба поглотила все его время и внимание.