Держите вора
Шрифт:
Видимо, на него произвело впечатление, когда я сказал «слишком поздно».
«Это что, так срочно?» — спросил он.
Я ответил, конечно, срочно, иначе стоило ли бежать сюда от самой теллибоденской хижины?
«Тогда подождите здесь, — произнес он. — Посмотрим, можно ли что-нибудь сделать, чтобы вам помочь».
И наш собеседник исчез в чреве здания. Между тем мы немного огляделись, и я сказал ребятам, что мы просто-напросто отсюда не уйдем, пока они не предоставят джип в наше распоряжение. Территорию завода глазом не охватишь. Когда на его подпорной
Прошло много времени, прежде чем вернулся наш инженер, но уже в сопровождении еще одного, правда без защитного шлема на голове. Наверно, это был директор. Он тоже поинтересовался, что нам от них надо. Я объяснил. Разумеется, не все так подробно, как в первый раз — мол, с Каневари приключилось несчастье и поэтому нам требуется джип.
«Каневари — это школьник?» — спросил он.
«Не школьник. Итальянец».
Он стал выяснять, каким образом мы впутались в эту историю с итальянцем. Тогда я рассказал ему, что итальянец влез к нам в дом, украл шестьсот франков и еще банки с вареньем. Когда я рассказывал о банках с вареньем, директор смеялся, видимо, ему тоже это было хорошо известно.
Мы бросились в погоню за преступником, продолжал я. И настигли его в теллибоденской хижине. Он хотел от нас улизнуть и спрыгнул со второго этажа прямо на откос. Повредил себе ногу и теперь не может идти.
Выслушав мой рассказ, оба рассмеялись, и директор сказал:
«Очень мило с вашей стороны, что вы о нем так заботитесь. Но я не могу дать вам для этого джип. Пусть ваш итальянец попробует спуститься в долину сам. Ведь в горы он поднимался без посторонней помощи.
«По тому, как ты рассказывал мне вначале, — заметил инженер, — можно было подумать, что он при смерти».
«Так оно и есть, — подхватил я. — Наш учитель Штрассер считает, все очень серьезно. Ведь когда итальянец прыгнул из окна, он ушиб себе голову. Он ничего не ел, его постоянно рвало. И сегодня утром тоже. Может быть, у него даже внутренние травмы».
«Ну, так что будем делать?» — спросил директор, посмотрев на инженера. Я твердо знал, что инициатива в наших руках и что они согласны будут нам помочь, а пока, наверно, размышляют, какую нам дать машину. Еще некоторое время они тихо переговаривались друг с другом. Потом директор спросил, можно ли доехать до места на машине. Инженер заметил, что в основном дорога хорошая. Еще им важно было знать, сколько наших осталось там с итальянцем.
«Четверо, — ответил я. — Может, мне поехать с вами, чтобы помочь их найти?»
Они сказали, что в этом нет необходимости. Водитель знает, где искать. Надо быть законченным идиотом, чтобы не найти пятерых, спускающихся из теллибоденской хижины. К тому же вместе с водителем их будет шестеро, а это уже слишком много, тем более что пострадавшего наверняка придется перевозить в лежачем положении.
После этого разговора события развивались стремительно. Не прошло и пяти минут, как подкатил джип. Водитель попросил все ему подробно объяснить и, рванув с места, умчался
Мы тоже пошли. Сначала все хотели вернуться в пансионат к госпоже Штрассер, потому что здорово устали. Но потом, поразмыслив, отказались от этой идеи, чтобы не пропустить момент встречи Каневари с полицейским. Ведь именно этот момент мы считали главным в организованной нами погоне за итальянцем. У меня самого было что сказать полицейскому, который еще перед восхождением бросил такую фразу: «Что ж, приведите его ко мне». Поэтому нам страсть как хотелось быть свидетелями этой встречи. И теперь, если поторопиться, можно опередить остальных. Я предоставил каждому решать, останется он в Цермайджерне или отправится вниз в Зас-Альмагель. Все, даже толстяк Штрайф, предпочли второе.
— Если бы все шло как задумано, — сказал Петер, — мы добрались бы до Зас-Альмагеля не позже вас. Но возникли небольшие трудности. Так, прежде всего встал вопрос: из чего делать носилки? Где взять дерево?
Штрассер сказал, что надо найти длинные ветки, но ему, как и нам, было хорошо известно, что длинные ветки здесь не валяются.
«Придется срубить пару небольших деревьев, — сказал Сильвио, — другого выхода я не вижу».
«Но как?»
«Там, в хижине, я видел инструмент, — вмешался в разговор я. — Пилу, молоток и гвозди. Принести?»
«Это очень далеко, — проговорил Штрассер. — Но ведь без инструмента как без рук. А знаете, я вспомнил, что прямо перед хижиной валялось несколько жердей. Они могли бы нам пригодиться».
Я тоже припомнил, что видел жерди, и вызвался сходить за ними, я схожу быстро, ждать придется недолго.
«Я пойду с тобой, — сказал Сильвио. — А лучше всего было бы смастерить носилки прямо там, наверху».
Штрассер согласился.
«По-моему, на это уйдет часа два, — заметил Штрассер. — Значит, через два часа вы уже будете с носилками здесь».
Штрассер попытался объяснить итальянцу, который все еще сидел безучастно на камне.
«Надо подождать два часа», — сказал он.
Итальянец не произнес ни слова в ответ, он даже не поднял головы. Мы отправились в путь. Вначале шли молча. Потом, поднявшись чуть выше, я спросил:
«Как ты думаешь, у Каневари серьезная травма?»
«Откуда мне знать? Я ведь не врач».
«Только бы ничего серьезного», — проговорил я.
«Если бы вы дали ему убежать еще тогда, все было бы по-другому».
«Но тогда мы еще не выручили свои деньги».
«Ну и что!»
«И нам пришлось бы раньше уехать домой».
«Ну и что!»
«Разве тебе все равно?»
«А тебе разве нет? Тебе что, здесь очень нравится? А что именно? Что тебе нравится? Что мы спим в одной комнате вчетвером? Что Артур может подшучивать над тобой? Ведь ты не можешь дать ему сдачи, так как он сильнее тебя. А если ты захочешь пожаловаться Штрас-серу, тот даже слушать тебя не станет. А все потому, что ты — никто, — подчеркнул Сильвио, — а Артур — сын директора банка. И живет он на вилле. А ты вынужден разносить газеты».