Десанты

Валин Юрий Павлович

– Боец, слышишь меня?
– на лапник перед Алексеем сел доктор - халат как у мясника, - руки свежевымытые вытирает.
– Слышишь, говорю?

– В общем, товарищ капитан. Голова гудит. И ухо...

– Пройдет. Очухаешься. Пока на людей смотри - по артикуляции догадаешься. У тебя со спиной когда было?

– Год назад, товарищ капитан. Осколок.

– Да уж вижу, что не из дамского браунинга. И кто ж тебя такого на фронт? Нам здесь доходяги не особо сейчас нужны.

– Комиссию прошел.

– Э, тебе на молокозаводе воевать нужно. Какой идиот тебя на батарею погнал? Небось,

заряжающим пристроили?

– Радист я.

– Так какого...
– доктор закурил.
– Ладно. Не куришь? Это правильно. Вот что, боец, в тыл кататься тебе незачем. Не поймут. Пока здесь остаешься. Сейчас с потоком разберемся, и с особистом ты поговоришь. Я уже вызвал.

– Товарищ капитан...

– Я вам дам, товарищ капитан. Охренели вовсе. Как в сорок первом. Батарейцы, боги войны, мать вашу... Я ваш дивизион уже приметил, дождутся там... Сиди, отдыхай, однобокий...

Капитан пошел в операционную палатку, а Алексей попытался удобнее улечься. Потянул к себе шинель - вроде ничейная...

Башка кружилась, била толчками в виски кровь и глухая канонада. Вроде стихает там...

***

Оборона финнов прорвана. Пять тысяч пятьсот орудий, восемьсот восемьдесят реактивных установок, дивизионы особой мощности, орудия кронштадтских фортов, орудия линкоров и канонерских лодок Балтийского флота... Двести тысяч снарядов за сутки... Противника просто смели.

Остатки финских частей отходят лесами ко второй линии обороны.

Наши безвозвратные потери за 10.06. были самыми большими суточными потерями в наступлении на Карельском перешейке.

Глава 1

11 июня 201? года

Москва.

Крымская набережная.

21.20

– Предлагаем отправиться на вечернюю подсветку Москва-реки. Вокруг Золотого острова, по Водоотводному каналу, мимо храма Христа-Спасителя. Продолжительность экскурсии два часа. Желающих просим занимать места, - призывал мегафон.

Моторный баркас покачивался у причала. Желающих прокатиться пока не наблюдалось. Хотя по набережной народ прогуливался толпами. Начало уикенда - все, кто не покинул город, потянулись в парки.

Женька с подругой сидел на ступеньках широченного 'амфитеатра', спускающегося от набережной к речной мутной воде.

– А ничего так, - между прочим заметила Ирина, ставя на ступеньку бутылку безалкогольного пива.

– Ничего, - согласился Женька, покосившись на зазывалу-экскурсоводшу в выразительных белых бриджах.
– Загорелая. Но видали мы и получше.

Иришка крепче сжала бутылку.

– Все-таки ты странная особа, - сообщил подруге Евгений Земляков, скручивая голову вяленой корюшке.
– Всё знаешь, но бессмысленно провоцируешь. Ты же мигом учуешь, если я на девчонок глядеть начну.

– 'Учую', - пробормотала Иришка.
– Фу, как неромантично. Ты, Джогнут, совсем сапогом стал.

Женька вручил возлюбленной очищенную рыбью спинку. Слышать почти забытое прозвище, сидеть на теплых

камнях, смотреть на проплывающие прогулочные теплоходики, на заходящее солнце и слушать, как подруга пытается ревновать, было приятно. Находился рядовой Земляков в законном увольнении, пусть и в краткосрочном. Имело смысл полноценно наслаждаться жизнью. Конечно, можно было метнуться домой и ускоренно предаться блуду, что было бы тоже неплохо, но уж точно абсолютно не романтично.

Евгений Романович Земляков, военнослужащий срочной службы, и студентка Ирина Кирилловна состояли в отношениях глубоко серьезных, продолжительных, в которых суете места уже не было. Тем более, завтра вечерком Женька собирался покинуть место дислокации минут этак на сорок и прокатиться с подругой на ее лимузинчике по Оболенскому переулку. Там вечером весьма безлюдно и спокойно. В общем, как раз романтично.

Диетическая 'кола' в сумке-холодильнике нагреться не успела. Женька делал осторожные глотки. Жмурился на заходящее солнце.

– Вроде как всё так мирно и благостно, - пробормотала Иришка, высматривая еще кусочек очищенной рыбки.
– А облома так и ждешь.

Женька пожал плечами, вручил подруге аппетитный хвостик и принялся чистить следующую корюшку. Мир несовершенен. Утром в спорт-уголке сломался 'гиммлер', и где теперь искать манекен-тренажер, непонятно. Потом плотно забуксовал перевод выдержек из ЖБД (журнал боевых действий) 5-й пехотной румынской дивизии. Вообще непонятно кто и как его на немецком карябал - просто кроссворд какой-то и явная деза. Да еще эти новости о сегодняшнем теракте в Лужниках. Новости хоть и не хочешь, но слышишь. Собственно, никто там серьезно не пострадал, странное происшествие, двое легкораненых, но ведь совсем рядом случилось. Иришка по Комсомольскому несколько раз в день гоняет, да и вообще... Мирное, но крайне нервное время.

Рядовой Земляков служил переводчиком. Приходилось и в командировках бывать. С полевыми-боевыми выходами. И нынешние мирные времена с полномасштабной войной Женька путать не собирался. Но вот ощущение близкого 'облома' действительно присутствовало...

...Но раненому сердцу

Трудно без любви своей!!!

Но я...

Но я най-йду!!!

Тебя меж землёй и небом!!! ('Спаси меня' Стас Михайлов)

– орали динамики с нарядного вишневого теплоходика. Проплывала 'Амели' - крайне шумное прогулочное судно. Гуляет народ, развлекается. И это, наверное, хорошо.

– Гуляют, - задумчиво сказала Иришка.
– Свадьба. По пятницам всегда свадьбы. Идиотизм. Столько денег угрохивают. Мне на той недели тоже подарок искать и на торжество идти. Марфа своего доконала. Помнишь, Марфу?

Женька не помнил. Наверное, в прошлой жизни Иркину подружку как-то иначе звали. Марфи или Марпл. Еще полгода не прошло, а ведь натурально иная жизнь. Да и фиг с ней, с прошлой. У нас Иришка есть и этого вполне достаточно.

Иришка была. Очень даже. И ножки точеные, мини-юбкой символически прикрытые, и топик миленький, и босоножки на платформе-танкетке, да еще с актуальными поднятыми-задранными супермодными носами. Поглядывает народ. А, между прочим, все это для одного человека надето. Можно таким достижением гордиться? Да, zweifellos. (несомненно. (нем.))