Дешевле только даром
Шрифт:
— Вы думаете, они могут напасть вот так, среди бела дня? — удивилась Чижова. — Я как-то не задумывалась об этом… Наверное, вы правы, и мне следует быть осторожнее. Но только я ужасная трусиха! Если я каждую минуту буду ждать нападения — я и шагу не смогу ступить!
— Вы не производите впечатления ужасной трусихи, — заметила я. — Пожалуй, даже наоборот. В вашей ситуации следует быть внимательнее. Желательно бы подмечать каждую мелочь, каждое новое лицо, каждое подозрительное слово…
— Знаете, сейчас мне каждое слово кажется подозрительным, —
— Я тоже не Шерлок Холмс, — заявила я. — Ваш случай слишком необычен. По тем фактам, что вы сообщили, трудно сделать какие-то выводы. Мне позарез нужна информация. Поэтому я и призываю вас не забывать про мелочи. Они могут оказаться решающими.
— Я понимаю, — покорно сказала Чижова. — Но что же делать? Я постаралась быть внимательнее.
Впрочем, и после этого обещания поведение ее мало изменилось. Пока мы добирались до остановки, а потом ехали в трамвае, Татьяна Петровна сосредоточенно молчала, погруженная в свои мысли. Я опять попыталась ее разговорить.
— Итак, насколько я поняла, вы приехали в Тарасов из Нижнего Новгорода, — сказала я. — Родственников у вас здесь нет, с соседями вы живете душа в душу. Может быть, что-то на работе?
Чижова невольно рассмеялась.
— Простите, — смущенно сказала она. — Вы, наверное, плохо представляете, что такое коллектив детского дома… Женщины, разрывающиеся между семьей и неблагодарным, бесконечным трудом. Горшки, сопли, детские утренники… Многие вынуждены подрабатывать, потому что денег, которые платят, никогда не хватает… Здесь неизбежны обиды, сплетни, зависть. Но все это настолько банально! Есть люди, которых я могу назвать своими недоброжелателями, но даже они в роли заказчиков моего убийства… Нет, это просто смешно! Да и чем они будут расплачиваться с киллером — теми грошами, которые выплачивают с двухмесячной задержкой? Нет, это просто нелепо!
— Почему же нелепо? — возразила я. — Известны случаи, когда убийца выполнял свое черное дело за бутылку самогона. Цена человеческой жизни падает…
— Все равно, это не укладывается в голове, — промолвила Чижова. — Может быть, вы правы. Но мне трудно представить, чтобы наши дамы водили компанию с уголовниками. Если бы вы видели того типа! Он явился ко мне совсем из другого мира…
— И все-таки, если не возражаете, мне хотелось бы поговорить с вашими коллегами по работе, — сказала я. — Лучше всего — с недоброжелателями…
— Да ради бога! — спокойно ответила Татьяна Петровна. — Только не совсем ясно, как я вас им представлю…
— Меня не нужно представлять, — успокоила я ее. — Сама что-нибудь придумаю. Но сначала попробую поговорить с вашим сыном…
Игорь ждал мать в вестибюле. По-видимому, ему уже был в тягость больничный режим, и он всеми способами старался от него уклониться. Лобастый, крепко сбитый и хмурый, он выглядел старше своих лет, и даже мятая бесформенная пижама не
Увидев мать, он довольно степенно двинулся ей навстречу, и только в серых, глубоко посаженных глазах вспыхнула радостная искорка. Впрочем, она тут же погасла, когда Игорь понял, что мать не одна. Он повел себя так же, как обычно ведут себя подростки, оказавшись в компании привлекательной женщины, которая гораздо старше их. Он явно испытывал неловкость, которую пытался скрыть за вызывающим и даже грубоватым поведением.
— Вот, Игорек, я и пришла, — сказала Татьяна Петровна. — Поесть тебе принесла. Как у тебя дела, сынок?
— Нормально! — буркнул Игорь, взяв у матери сумку. — Я сейчас отнесу все в холодильник, — предупредил он, намереваясь уйти.
— Что же ты не здороваешься, сынок! — с упреком сказала Татьяна Петровна. — Это Ольга Юрьевна, из газеты… Я просила ее нам помочь…
— Здравствуйте, — с усилием произнес Игорь. — А чего нам помогать? — взгляд его украдкой чиркнул по моей фигуре и ушел куда-то, в сторону. — До сих пор вроде сами справлялись… — Сказав это, он поспешно пересек вестибюль и скрылся в коридоре отделения.
— Не обращайте внимания, — грустно сказала Чижова. — Подростки всегда грубят красивым женщинам. Это способ самозащиты от ваших чар.
— Вы говорите это так, словно не относите себя к прекрасному полу, — заметила я. — Не слишком ли это печально звучит?
— Да бросьте! — с досадой промолвила Чижова. — Какой там прекрасный пол! Я просто мать.
Вернулся Игорь — уже налегке — и тут же предложил матери прогуляться по больничному двору. Мы вышли на огороженную бетонным забором территорию больницы и уселись на свободной лавочке в тени старого вяза.
— Послушай, Игорь! — начала я безо всяких предисловий. — Твоя мама попросила меня помочь разобраться в том неприятном инциденте, из-за которого ты попал в больницу. Как, кстати, твоя рука?
— А что рука? — мрачно произнес он, взглядывая на мать. — Сухожилия порезал. Врач сказал — заживать будет долго. Ничего, заживет! — добавил он убежденно, адресуясь явно к матери. — Главное, это разрабатывать руку… Все будет нормально!
— Я рада, что ты так настроен, — сказала я. — Вообще, кажется, у тебя есть характер. Не страшно было идти против вооруженного бандита?
Игорь снисходительно посмотрел на меня.
— А если бы вашу мать хотели пырнуть ножом? — спросил он. — Вам было бы страшно?
— Наверное, — сказала я. — И вряд ли я с ним справилась бы, кстати. А как тебе это удалось?
— Я выжимаю сто кило, — небрежно сообщил Игорь. — Если бы этот урод был без ножа, я вообще оставил бы от него мокрое место! Ему повезло…
— Как ты думаешь, кто это мог быть? — спросила я.
Игорь пожал плечами.
— Сейчас этой сволочи везде полно, — с ненавистью сказал он. — Наркоман, наверное. Они за дозу мать родную придушат!