Деспот

Арская Арина

— Снимала с тебя венец безбрачия, — папа кривится в ухмылке.

— Какой венец безбрачия, мне двадцать один! — громко восклицаю и с осуждением взираю на смущенную маму.

— И смотри-ка, сняла ведь, — папа вскидывает руку на Мирона. — Какой орел к нам залетел. С сыном, едрить колотить!

Встает и вышагивает по кухне.

— Ма, какие гадалки?! — поддаюсь в ее сторону с шепотом. — Ты в своем уме?

— Я с Леночкой за компанию сходила, — торопливо оправдывается. — Одна боялась

идти. Она с сына порчу снимала.

— Какая, Леночка, ма?

— Да стерва с соседнего двора, — шипит папа, остановившись у окна.

— Вовка ее игроман, — мама печально качает головой. — Не работает, из комнаты не выходит и целыми днями за компьютером сидит.

— И Леночка решила, что Вовку прокляли, — папа смотрит в окно.

— Ну и? — Мирона отхлебывает чай. — Порчу-то сняли?

— Нет, — папа разворачивает к нему лицом. — Продал мамкино золото и купил новый компьютер. Видимо, все силы у бабки Марфы ушли на тебя.

— Видимо, так, — Мирон смеется и отставляет чашку.

— Наверное, это и не порча была, — мама пожимает плечами.

— Да ты что? — папа плюхается за стол и утыкается лбом в кулаки. — Зина, я тебя прошу, никаких больше гадалок, знахарок, ведуний, астрологов и прочего дерьма.

— Да сходила один раз! Из-за любопытства!

— Это любопытство стоило половины твоей зарплаты.

— Ну, кто-то и по две тысячи долларов за расклад таро берет, — хочу успокоить папу, который очень бережливый и экономный.

Родители в изумлении переглядываются, и мама говорит, откладывая надкусанное печенье:

— Ох, не в педагоги мне надо было идти, а в тарологи.

— Да все они шарлатаны, — Мирон покачивается на стуле.

— Но не Рамона, да? — язвительно уточняю я.

— Ей просто везет угадывать. Как в рулетке, Софушка. Плюс немного логики. Я молодой, половозрелый и здоровый мужчина, который ведет активную половую жизнь. Ясное дело, что у меня однажды будет сын. Затем решила рискнуть, когда мать ей позвонила после знакомства с тобой, и сказала, что ты уже беременна.

— Ты издеваешься?

А я уже почти поверила в Рамону, и даже украдкой гладила живот, а тут, выходит, что Мирон просто шутки шутил про Богдана? Как так?!

— Так я беременна или нет?

— Вероятно, а если нет, то будешь в самое ближайшее время. Мы обязательно осчастливим моих и твоих родителей внуком. А потом еще одним, и еще. Я хочу минимум трех детей. Жаль, конечно, что близнецы только по женской линии случаются, я бы не отказался сразу от двух карапузов.

— Ну… — мама слабо улыбается. — У моей бабушки была сестра-двойняшка.

— Что?! — обескураженно охаю я.

— Это очень грустная история, Софа, — мама печально улыбается. — Она рано умерла. Война, голод. Она тяжело болела. Мне самой

о ней рассказали, когда я была тобой беременна и все ждали и надеялись на двойню.

— Стоп, — я бью ладошкой по столу, — какова вероятность, что моего брата или сестру украли в роддоме, а?

— Ты была одна.

— Точно?

— Точно.

— Богдан и Савелий, — воодушевленно заявлет Мирон.

Я, мама и папа обескураженно смотрим на него.

— Мне нравится, — кивает мама.

— Но гадалка нагадала одного, — напоминает папа.

— А будет двое, — безапелляционно заявляет Мирон и повторяет. — Богдан и Савелий Корольковы.

— А если девочки? — мама допивает остывший чай.

— Аглая и Бажена.

— Красиво, — опять соглашается мама.

— Мое мнение тут учитывается? — вмешиваюсь в тихий разговор.

— Да, Софушка, учитывается, — Мирон переводит на меня взор. — Твои предложения?

Судорожно думаю над именами, но ничего лучше предложенных мне в голову не приходит. И я раньше не задумывалась о потенциальных детях и как их назову.

— Па? — решаю просить помощи у того, кто так же растерян, как и я.

— У меня прадеда Савелием звали, — он пожимает плечами и продолжает наставительно рассуждать. — Хорошее имя. А Богдан — божий дар. Тоже нравится. Я бы Аглаю заменил…

— Нет, Аглая мне нравится, — качаю головой.

— Но будут пацаны, — папа пожимает плечами, — предчувствие.

— Аналогично, — кивает Мирона.

— Предлагаю выпить за пацанов, — папа решительно смотрит в глаза Мирона.

— Поддерживаю.

Папа встает и подходит к холодильнику, из которого достает непочатую бутылку водки. Мама вскакивает и начинает суетиться с рюмками, закусками: режет ветчину, огурчики, помидорчики, накладывает в розетку маринованных опят.

— Вздрогнем, — папа и Мирон чокаются и опрокидывают в себя первые рюмки.

Мирон накалывает на вилку маленький грибочек и с большим аппетитом раскусывает его. Вот сижу рядом с ним и до меня так и не доходит, что я за ним замужем. Да и как осознать этот момент, к которому я точно не была готова, когда согласилась работать секретаршей в начале недели.

— Ты любишь мою дочь? — запальчиво и пьяно спрашивает папа после четвертой рюмки и часового допроса, кто Мирон по жизни.

Сейчас он отрицательно мотнет головой. Глаза у него темные и злые. Лицо напряженно и на переносице глубокая морщина.

— Люблю, — рявкает он и твердо кивает.

Роняю тарелку, которая со звоном разлетается на осколки. Мама выбегает из кухни и возвращается с веником и совком, а я сажусь за стол. Ноги не держат.

— Это правильно, — папа подливает водки в рюмки, — без любви семьи не построить.