Десять

Романова Наталия

— Просто неожиданно… и… — стушевалась Юля.

— Юль… что-то я не помню у тебя такого эмоционального вовлечения. Ты хорошо себя чувствуешь? Адель говорила, ты сильно болела. Может, тебе стоит подумать об отпуске? Хочешь, приезжай ко мне, места хватит.

— Антон сын Юры, — выпалила Юля.

Всё-таки она выпила лишнего, попросту не смогла сдержать эмоций, а Симон… Симон был тем, кому просто довериться.

— Какого Юры? — нахмурился Симон.

— Того Юры. — Юля выделила «того» так, что даже глупый понял бы, а Симон глуп не был.

— Ты

до сих пор с ним, что ли? — Симон уставился тёмными глазами на бывшую жену, слегка нахмурился, почти мгновенно поменял выражение лица на благодушно-заинтересованное. — Он вроде женат был, развёлся?

— Нет, не развёлся… — Юля отвела взгляд, «и не разведётся», — хотелось ей добавить, но она промолчала. — Наверное, не с ним… я не знаю.

— Лихо тебя, маленький, — тряхнул головой Симон. — И всё же, в чём трудность-то?

— Я боюсь, жалею, я не могу его лечить… а тут ещё и эта дрянь!

— Почему ты не можешь его лечить? — Симон склонил в голову вбок, внимательно оглядел Юлю с ног до головы и обратно, словно угадывал какую-то загадку.

— Потому что я спала с его женатым отцом! — почти выкрикнула Юля.

— Че-е-его?! — протянул Симон, округлив глаза. — Юльк, ты себя слышишь? Совсем сдурела? Давай по порядку. В твоем отделении есть условия для пацана?

— Есть.

— Может, он какой-то особенный, у него органы иначе устроены, кровь не такая? Синяя, например.

— Нет.

— Выходит, сколько я тебя помню, а помню я тебя с шестнадцати лет, — ты либо училась, либо работала, либо училась и работала одновременно. Я тебя в неделю полтора дня от силы видел все годы нашей совместной жизни. Ты защитила кандидатскую, одно название которой нормальный человек прочитать не сможет. Забила на меня, наш брак. У тебя сын растёт у бабушек и всерьёз считает, что в интернате ему лучше. И теперь, после стольких лет, ты рассказываешь, что не можешь лечить какого-то мелкого пацана?! — Симон говорил громко, смотрел прямо и не дождавшись ответа, продолжил: — Я тебе так скажу: перестань страдать херней. Спала ты с его отцом или нет — на скорость не влияет. Лови свои доли секунды и побеждай. Ты сейчас не стоишь на краю бассейна, ты уже в воде, тебя некому поймать, некому помочь, но дело в том, что ты точно видишь, куда тебе нужно плыть, ты знаешь, как тебе нужно это сделать, и ты это сделаешь.

— Как много слов, Симон! — вспыхнула Юля.

— Проще? Училась, знаешь, можешь — будь любезна своё «не могу» засунуть себе в одно место. Могла до этого, сможешь и сейчас. Ты уже лечишь, а легко тебе или тяжело — неважно. Важно, что ты уже это делаешь. И успешно, сама говорила.

— Да… до последних событий!

— Не нагнетай, лучше включай свои золотые мозги. Слёзы никому не нужны, усталость никого не интересует, высыпаешься ты или нет — никому не важно и уж точно не должно касаться мелкого.

Юлия вздохнула, внимательно посмотрела на Симона, молча налила себе, выпила одним махом, ещё раз налила и выпила, всё это под заинтересованным взглядом бывшего мужа.

— А

знаешь, ты прав. Потом волосы на голове будем рвать… А сейчас… — Юля кокетливо улыбнулась, немного скованно, умение флиртовать забылось за давностью лет, да и было ли оно. — Не хочешь ли ты помочь не только словом, но и делом? — почти пропела Юля, накручивая на палец прядь.

— Чем именно? — Симон улыбнулся.

— Займись со мной сексом, что ли…

— Выпей ещё и не говори ерунды, — после минутной паузы ответил Симон.

— Нет? — удивилась Юля

— Естественно, нет, — спокойно повторил Симон.

— Не такая красивая, как раньше? — Юля смотрела на бывшего мужа с откровенным вызовом.

— Поражаюсь тебе, Юлька, — добродушно улыбнулся Симон. — Насколько же у тебя лабильные моральные принципы и гибкая совесть. Кто ты, женщина? Что ты сделала с девочкой, которая до брака отказывалась грудь показать?

Симон продолжал улыбаться, как ни в чём ни бывало. Словно не было между ними разрушенного брака, Юлиной измены, сегодняшнего разговора. Не случались победы и поражения. Не было боли, радости, любви — ничего не было.

— Выросла, — пожала плечами Юля и прищурилась, вызывающе поправляя декольте: — Точно нет?

— Нет, хоть и заманчиво. — взгляд Симона изменился, красноречиво потемнел, пробежался по светлому платью, тонкой талии, остановился на линии декольте, очертил контур губ… Оценивающе, раздевающее, нахально, так, как отвыкла Юля. — Красивая ты, маленький.

— Что, о собственном нравственном облике печёшься? — усмехнулась Юля, уже приняв отказ. Нет, значит, нет.

— Не пострадал бы мой нравственный облик. Я несвободен, — заявил Симон, откусывая с хрустом солёный огурец.

— Ого! — От неожиданности у Юли выпала вилка, которой она ковыряла стейк. — Расскажи-ка!

— Что именно?

— Всё! Молодая? Очень красивая? Модель? Спортсменка? Кино-дива?! — сыпала предположениями Юля.

Симон редко рассказывал бывшей жене о личной жизни. Порой становилось понятно, что время он проводит не один, иногда это было очевидно, но точной информации не были ни у Юли, ни у Адель.

— Уже не хочется секса? — засмеялся Симон, напомнив того мальчишку, который много лет назад догнал девочку на пыльной дороге, ведущей в монастырь.

— Не очень-то и хотела, — отрезала Юля, не соврав.

Она действительно не слишком хотела секса с Симоном. Просто… настроение, одиночество, гормоны, алкоголь.

— Не сомневаюсь в этом, — еще раз засмеялся Симон, похоже, услышанное откровение его не расстроило. — Не знаю с чего начать.

— С самого начала, — подсказала Юля.

— Не модель, не спортсменка, и не слишком красивая. Ты, Юлька, многим красивей. Моя соседка, недавно переехала. Познакомились в кафе. Обычно я дома кофе пью, никак не привыкну, что ради паршивой чашечки нужно куда-то тащиться, но ради неё начал выходить по утрам. Понять хотел, что меня к ней тянет, ведь ни возраст невнятный, ни пол. Мышь серая, обыкновенная…