Шрифт:
Дмитрий Шашурин
Детектив с Бабой Ягой
Баба Яга никак не могла решить, что нужно сделать сначала: почесать кончик носа или открыть английским ключом дверь своей избушки. Она уже давно завела ступу в гараж и с тех пор все топталась на крылечке.
Мешок и карманы Бабы Яги были заняты. Там сидело что-то живое, что Бабе Яге приходилось придерживать свободной рукой да еще локтем той руки, в которой она держала ключ.
За дверью внутри избушки то и дело слышался прерывистый механический шум.
– Леший
– Она изловчилась, почесала кончик носа щетинистым подбородком.
Остальное было легче. Войдя в избушку и тщательно заперев дверь, Баба Яга вытряхнула из мешка мальчика и девочку, а из карманов щенка и котенка.
Девочка схватила щенка, мальчик - котенка, и, прижавшись друг к другу, все четверо стали смотреть на Бабу Ягу. Им почему-то не было страшно. А Бабе Яге было почему-то скучно.
Тут за печкой опять затарахтело, и Баба Яга заковыляла к телефону.
– На-роге-по-бороде-отвесили-уши, - сказала Баба Яга в трубку.
Мальчик с девочкой и щенок с котенком услышали, как в ответ на ее слова в трубке невнятно заухало, захрюкало, засвистело, закукарекало.
– Ни это, ни это, ни это!
– закричала Баба Яга в трубку, как будто застреляла из пулемета.
– Не свисти, не свисти! Ни это, не хрюкай! Я еще ступу не помыла. Не ухай. Из командировки приехала.
– Ясно, из отдела кадров, - сказал мальчик тоном соседа по квартире. И добавил тоном пионервожатого: - Давай играть!
– Игрушек нет, - сказала девочка тоном заведующего магазином.
Они впервые попали в такую непривычную обстановку и не могли из-за неловкости разговаривать своим тоном. Даже котенок пытался вилять хвостом, а щенок - мурлыкать.
– Что, один день? Что, один день?
– кричала Баба Яга тем временем в телефонную трубку.
– День приезда и день отъезда - два дня!
– Хулиганистая девушка, - сказал мальчик тоном сочувствующего пассажира.
– Нервная, - сказала девочка тоном уставшей кондукторши и добавила неопределенным тоном: - Есть хочется.
– Мне тоже!
– согласился мальчик своим тоном.
Котенок замурлыкал, щенок завилял хвостом, потому что они тоже захотели есть и тоже уже вполне привыкли к непривычной обстановке.
– Докладную напишу, заявление подам!
– яростно угрожала Баба Яга неведомому слушателю.
– Лихоманку подошлю. Будь здоров, дорогой! Ухо-на-завяз.
Баба Яга еще немного потопталась за печкой и вышла, завязывая на тощем животе лямки засаленного байкового халата.
– Может, у меня насморк?
– бормотала она, подозрительно принюхиваясь. Обратно же псиной и кошатиной пахнет. Чую. А вот русского духу нет.
– Баба Яга злобно посмотрела на мальчика с девочкой.
– Так вы это кто?
– спросила она.
– По национальности.
– Мы над этим не думали, - ответили дети тоном воспитательницы
Баба Яга топнула костяной ногой. А как только она топнула, на столе перед детьми появились тарелки с манной кашей, а под столом - мисочки с залитым молоком накрошенным хлебом.
Котенок и щенок тотчас же принялись лакать. А дети, пользуясь отсутствием воспитательницы и непривычной обстановкой, к которой они уже привыкли, проделали сначала с ложками все непозволительные манипуляции и только тогда стали есть манную кашу.
Баба Яга смотрела на детей и прикидывала, нужно ей чего-нибудь говорить или не нужно. Хотела даже сказать: "Намаялись, сердешные!", но спохватилась, что за такие слова ее как Бабу Ягу могут совсем дисквалифицировать, и ничего не сказала.
А дети, как только справились с кашей, стали по-запрещенному болтать ногами, по не менее запрещенному стучать ложками по столу и по самому строжайше запрещенному кричать капризным тоном:
– Дежурный, компот давай! Компот давай!
Баба Яга топнула костяной ногой, и на столе появились стаканы с компотом, а под столом блюдечки с абрикосовым желе.
Щенок ткнулся в желе носом и попятился. Он пятился до самой стены. Там он сел и стал удивленно смотреть на желе, подняв одно ухо и опустив другое. Потом заморгал, вытянул передние лапы, положил на них голову и уснул, так и не опустив одного уха.
Котенок осторожно понюхал желе в своем блюдечке, понюхал желе в блюдечке у щенка, отвернулся и пошел к печке, тщательно отряхивая на ходу лапы. Дойдя до печки, он не стал даже вспоминать про желе, а вспрыгнул на лежанку и сейчас же уснул. Укладывался он уже во сне.
Дети доели компот и сгрызли все просто вредные, вредные-развредные и вредные-пере-перевредные косточки, а Баба Яга никак не могла вспомнить, что нужно делать дальше.
Тогда мальчик и девочка сказали Бабе Яге тоном дворника:
– Теперь, значит, раз: читатель должен знать, и, значит, два: детский сад должен знать. Ради бога! (Дворник всегда говорил: "Ради бога"), - и своим тоном добавили: - Мы хотим спать!
Баба Яга топнула костяной ногой в третий раз, и на месте стола появились две кроватки. Мальчик и девочка сейчас же очутились в них раздетыми и тотчас же уснули.
– Леший тебя раздери, - как по писаному удивилась Баба Яга.
– Теперь им будет сниться детский сад, а читатель узнает, как они сюда попали.
Она достала с полки чашку с кофейной гущей и стала смотреть в ней, как в телевизоре, что снится мальчику с девочкой и щенку с котенком.
Воспитательницей детского сада была тетя Зина - Евдокия Ивановна. Тетей Зиной ее звали дети, а дворник и другие взрослые - Евдокией Ивановной. Но она сама ничем не подчеркивала различия между детьми и взрослыми и со всеми разговаривала тоном воспитательницы.