Шрифт:
В поселке Филатовский редко бывали посторонние люди, зато его часто навещали сотрудники районной службы скорой помощи. И на это имелись особые причины.
Когда-то в середине 60-х годов заброшенные Филатовские выселки распределили под строительство жилья среди комсомольцев местной обувной фабрики. Новоселы построили дома и даже разбили парк. Жизнь в посёлке забурлила, особенно после того, как там возвели ещё и ПТУ, готовившее кадры для предприятия.
Но 90-е годы безжалостно разрушили жизнь Филатовского. Фабрика закрылась, за
И вот наступило время, когда в Филатовском остались только семь старушек. Они давно уже разменяли восьмой, а кто и девятый десяток лет. Бабульки дружили. Каждый вечер ходили по очереди друг к другу в гости: чай пить, вместе смотреть нежно любимые сериалы, да и так поболтать о насущном.
Когда умерла Евдокия Федоровна Лобода, это событие не вызвало особого ажиотажа у престарелых подружек.
– Федоровна приказала долго жить, - сообщила ближайшая соседка покойной Баба Груня.
– Но чего-то скрючило её напоследок.
– Наверное, печень прихватило - давно маялась, - приковыляла, держась за поясницу, вызванная на помощь Анна Васильевна - особа нравная и строгая.
– Скоро все тут передохнем, кто от печени, кто от радикулита.
– Если бы не такое дело - не потревожила бы тебя.
– Да, ладно. Сегодня хоть встала, а то ведь уже неделю маюсь.
– Звони, Васильевна, в "скорую", участковому и её внуку. У меня на "мобиле" денег нет.
Вскоре к дому Лободы подтянулись и остальные жительницы Филатовского.
Участковый Петр Григорьевич Авдеев приехал раньше скорой помощи. Был он мужиком бывалым, поэтому давно уже утратил профессиональное рвение. Ворча себе под нос ругательства, он неохотно прошествовал к дому мимо кучки старух, наблюдающих за ним с нескрываемым подозрением.
В хате у покойницы было грязно: валялись по углам какие-то сомнительные тряпки, полы и окна давно не мылись, клеенка на столе была залита маслом. К тому же дом провонял особым, въедливым запахом нищей старости. Потоптавшись на пороге, Пётр Григорьевич окинул рассеянным взглядом застывшее тело покойницы, и решил написать протокол осмотра в машине, старательно делая вид, что не слышит ехидных реплик старушек.
– Глянь-ка, морду воротит...
– А как, бывало, в общежитие к ПТУшницам таскался, таким брезгливым не был.
– Укатали сивку-то крутые
Участковый тяжело вздохнул и захлопнул папку. 'И зачем я здесь? Этих бабок давно на том свете с фонарями ищут. Дурацкая и бессмысленная процедура. Ещё неизвестно, удастся ли отсюда уехать до дождя, а то застряну в грязи. Дорога сюда - хуже некуда. Мне ещё надо пивка купить. Суббота - значит, сегодня Зенит с Локомотивом играет'.
– Ну что, Григорьевич, можно Федоровну обмывать?
– перебили его мысли докучливые старухи.
Участковый с досадой покосился на застывшие в немом осуждении морщинистые лица.
– Подождите справки о смерти.
– Можно подумать, что без справки она живая.
– Порядок такой, бабули. Не будем нарушать.
– Вот аспид, - буркнул кто-то, - когда же мы этого фельдшера дождемся?
Однако и для участкового, и для остальных обитательниц Филатовского оказалось сюрпризом, когда из пробившейся сквозь осеннюю распутицу машины "скорой помощи" вылезла их хорошая знакомая Люба Ивлева. Её бабушка Ксения Витальевна когда-то тоже жила в Филатовском, но умерла два года назад. И с тех пор Любу они не видели.
Оказалось, что девушка теперь работала фельдшером в районной станции скорой помощи.
– Любочка, - расплылись в скупых улыбках старушки.
– Здравствуйте, бабушки.
Деловитым шагом приблизившись к умершей, фельдшерица тщательно её осмотрела и задумчиво сказала, последовавшему за ней участковому.
– Теперь всех умерших, независимо от возраста, приказано везти в морг на вскрытие, но я и сейчас могу сказать - что-то здесь не так. Трупные пятна чересчур интенсивно окрашены.
Петр Григорьевич лениво отмахнулся:
– Выпить покойница любила.
– Помню, - сухо заметила девушка, - но это больше похоже на отравление.
– Может, грибов каких-нибудь наелась?
– Всё может быть, и всё же на месте патологоанатома я обратила бы на них особое внимание.
В комнату протиснулись подружки покойной и Люба замолчала, принявшись заполнять сопроводительные документы.