Дети горькой воды

Рахаева Юлия Александровна

– Ты её любишь? – вдруг спросил Филипп.

– Не думал, что буду обсуждать это с тобой, – усмехнулся Росс и, подняв стакан, добавил: – За Кейлин, которая спасла нас обоих!

– За неё, – кивнул Эскот. – Но ты не ответил на мой вопрос.

– Не хочу разбрасываться такими словами. И я ей скажу об этом, а не тебе.

– Значит, любишь, – вздохнул Филипп.

– А ты любил её? – спросил Росс.

Официантка принесла две тарелки с горячим и с милой улыбкой удалилась.

– Не любил, – ответил Эскот.

– Просто воспользовался?

– Ты разбрасываешься

словами. Она мне нравилась. Да, я всё делал специально, чтобы достать хороший яд. Но она мне нравилась. А любовь – это… Налей ещё.

– Любовь – это то, что заставляет нас что-то делать, – сказал Росс, снова взяв в руки бутылку. – Она бывает разная. К женщине, к удовольствиям, к деньгам, к власти, к друзьям. Но именно из-за неё мы срываемся с места и суём голову в петлю.

– Думаешь, это можно назвать любовью? – горько усмехнулся Филипп. – Если человек упивается властью и готов что угодно сделать, только бы не потерять это сладкое ощущение. Это тоже любовь?

– В каком-то роде да. Мы используем то же самое слово. Хотя я понимаю, о чём ты.

– Не думаю, что ты понимаешь. Ты слишком честный.

– Думаешь, мне не приходилось обманывать? Готов поспорить, что обманывал не меньше твоего.

– У нас были разные цели, Росс. Ты обманывал, чтобы выполнить свою работу, ведь так? А ты у нас ловец преступников.

– В таком случае, ты обманывал, чтобы выжить. Я прав?

– Не лезь в мою голову, не надо, – поёжившись, проговорил Филипп.

– Ешь. Мясо очень вкусное.

– Спасибо. Я завтра пойду во дворец к губернатору и попытаюсь договориться об аудиенции.

– Сначала попытайся сегодня дойти до дома, а завтра утром проснуться, – усмехнулся Росс.

– Ты меня проводишь. Так что я не беспокоюсь, – улыбнулся Филипп.

Кейлин вернулась от пациентки и обнаружила Филиппа сидящим на порожках её дома.

– Привет, – проговорил он, поднимая на неё глаза. – Я надеялся, что Росс придёт первым.

– Я не знаю, придёт ли он, но я надеюсь. Можешь пройти в дом и подождать его.

– Придёт. Мы договорились.

– Вы договорились о встрече в моём доме? – удивилась Кейлин.

– Лучше, чтобы нас поменьше видели вдвоём. К тебе ведь мало кто ходит. Росс сказал тебе, да?

– Да, проходи, – и Кейлин открыла дверь. Выбежавший ей навстречу Тибальт остановился при виде Филиппа.

– Какой здоровый у тебя кот, – улыбнулся Эскот, наклоняясь, чтобы погладить животное.

– Он не любит этого, – предупредила Кейлин, а кот между тем уже ударил лапой по руке Филиппа.

– Ай, – Эскот отдёрнул руку и, лизнув царапину, рассмеялся.

– Хочешь что-нибудь? – предложила Кейлин. – Чай, например?

– Не хочу.

– Тогда просто сиди и жди.

– Может, ты просто передашь Россу, что аудиенция завтра в полдень, а я пойду?

– Нет уж, жди, если вы договорились. А я пойду переоденусь. Весь день сегодня пробегала.

С этими словами Кейлин направилась в комнату. В тот момент, когда она, стоя в одном нижнем белье, собиралась надеть платье, в дверь заглянул Филипп.

– Как не стыдно, – проговорила Кейлин,

заметив его.

– Мне там скучно, – ответил Филипп. – И твой кот на меня всё время смотрит.

– Ну ладно, тогда помоги зашнуровать корсет.

– С удовольствием.

Надев платье, Кейлин подошла к Филиппу и повернулась к нему спиной.

– Знаешь, расшнуровывал я чаще, чем обратное, – проговорил он, и Кейлин услышала улыбку на его губах.

– Амарги вообще редко носят корсеты, – раздался сзади голос Росса.

– Я слишком часто бываю в городе, – обернувшись, ответила Кейлин, почувствовав, что краснеет.

– Ей идёт, – сказал Филипп, закончив со шнурками.

– Знаю, что идёт, – ответил Росс. – Давно ждёшь?

– Нет, но уже успел пострадать от лап её страшного кота.

– Я вас оставлю, – проговорила Кейлин, собираясь выйти.

– Останься, – сказал Росс, взяв её за руку. – Нам надо, чтобы кто-то знал. Филипп, ты согласен?

– Угу, – кивнул тот.

– Ты договорился?

– Да. Завтра в полдень. Я был просто неотразим.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Росс.

– Так я пойду? – сказал Филипп.

– Иди. Завтра встретимся в парке перед дворцом.

– До завтра тогда. И не скучайте без меня.

– Я не знаю, стоит ли мне что-то объяснять, – сказал Кейлин, когда Филипп ушёл.

– Не стоит, – ответил Росс.

– Тогда я и не буду. Потому что сама не хочу.

– Красиво зашнуровал, – сказал Росс, поворачивая Кейлин спиной.

– Верю на слово.

Она почувствовала, что шнуровка ослабла. А затем руки Росса легли на её обнажённые плечи. Спустились ниже, стягивая платье. Сердце словно пропустило удар. Кейлин сделала шаг, ногой отбросив упавшее платье в сторону. Росс развернул её лицом к себе. Кейлин прочитала в его взгляде такую страсть, что ей даже на мгновение стало не по себе. Он поцеловал её. Жадно, пылко. Прижимая к себе. Кейлин почувствовала, как его желание передаётся ей и разрастается в её теле горячим жаром, проникая во все уголки. Росс толкнул её к кровати. Кейлин откинулась на подушки, не в силах оторвать взгляда от Росса. Он казался ей каким-то необыкновенно красивым. Его глаза сейчас казались совсем чёрными. Его кожа была приятнее бархата, а его губы – вкуснее и жарче горячей горькой воды. Его шёпот был слаще пения птиц, а его стоны прекраснее самой красивой музыки. Теперь даже закрыв глаза, она видела его. Кейлин потеряла счёт времени. Она не заметила, как за окном стемнело, как на смену солнцу пришли луна и звёзды, как под окном завёл свою песню сверчок.

– Я люблю тебя, – проговорил Росс, целуя её в уголок губ.

– Я люблю тебя, – эхом ответила Кейлин.

Росс был в парке перед губернаторским дворцом за пятнадцать минут до полудня. Он сам не очень понимал почему, но он верил Филиппу и был уверен в том, что тот его не предаст. Не сейчас. Филипп уже ждал его в парке и нервно прохаживался между деревьями.

– Готов? – подойдя к нему, проговорил Росс.

– Нет, – с улыбкой ответил Филипп. – Но идём.

– Удачи, – сказал Росс, протягивая ему руку.