Дети Капища
Шрифт:
Сразу же за ним стояли стеной Титаренко и Сидорчук, за Титаренко и Сидорчуком виднелись грозные по стати в генеральских фуражках с высокими тульями. В тени генеральских плеч скользили силуэты таинственных цивильных с непривычно ровными, «деревянными» спинами и профессионально скупой жестикуляцией, а там уж, за ними, находились и совсем заоблачно расположенные фигуры, облеченные властью государственной в самом прямом смысле этого слова.
Бизнес на оружии делается руками авантюристов, но владеют им столпы общества. Об этом правиле пану Базилевичу стоило вспомнить. Хотя бы
– Мне трудно найти другое объяснение тому, что произошло, – сказал Сергеев. – И, если честно, Хасан, я не обязан тебя убеждать. Не затем я приехал…
– А зачем? – спросил араб.
– Затем, чтобы на этот раз все прошло гладко. Без сбоев.
– С чего это твои друзья решили, что что-то пройдет не так? – в голосе Хасана звучала откровенная подозрительность. – Готовят что-то?
От тарелки, стоящей перед Михаилом, пахло так, что он мог посоревноваться в слюноотделении с собаками Павлова.
«В самом деле, какого черта!» – подумал Сергеев и взялся за нож и вилку, отметив, что его спокойствие действует на собеседника, как красная тряпка на половозрелого быка.
– Я, Хасан, не имел планов видеть тебя. И нельзя сказать, что я счастлив нашей встречей. Не будь параноиком. Нет никакого заговора против тебя. Есть сделка, которая должна завершиться во что бы то ни стало. Есть Базилевич, который давно должен стоять на дне Темзы с бетонной пасочкой на ногах. Есть люди в Киеве, которые начали волноваться из-за некоторых несоответствий. И есть я. Человек, которому надо проблему решить. И тут вместо ожидаемого Антона Тарасовича появляешься ты. Угрожаешь, хамишь, стихи читаешь… Что тебе нужно, Нукер?
– Мне нужно, чтобы ты довел сделку до конца.
– Тогда можешь расслабиться. Наши планы совпадают.
– Не думаю, – бровь Хасана опять стала углом, голос все больше напоминал змеиное шипение.
– Вот что мне более всего претит в вашей религии, – сказал Сергеев, смакуя вкус блюда, стоящего перед ним, – так это то, что, обманывая меня, ты даже не грешишь. Нельзя же так бесцеремонно врать. Я ведь понимаю, что в этой истории покупатель не ты.
Нукер осклабился.
– Жадность – плохое качество, Хасан. Ты рискуешь вызвать гнев с обеих сторон. И со стороны продавца, и со стороны тех, кого ты собрался подвинуть. Опять дашь больше?
– Не дам. На этот раз у меня нет таких полномочий. Но груз мне нужен.
– Дело твое. Рискуешь своей головой. Но есть еще один аспект проблемы. Мои партнеры. Прошлый раз груз ушел в другую сторону. Второй раз им такое с рук не сойдет…
– Не волнуйся, – сказал Хасан. – На этот раз все будет не так. Груз поступит по назначению.
– Вот даже как? – переспросил Сергеев. – Интересно. Наш Иисус когда-то накормил десятью хлебами несколько тысяч страждущих. Надеюсь, что с именем Аллаха на устах тебе удастся сделать
– Он не придет в два места.
– Тогда о чем мы говорим?
– Мы говорим о том, что груз исчезнет по дороге. Африка – опасный континент. Джибути – мятежная провинция.
Сергеев помолчал, внешне сохраняя абсолютное спокойствие.
«Как много, однако, можно узнать за короткое время. Интересно, Базилевич жив? А если жив, то цел?»
– Он жив, – сказал Хасан, предугадывая вопрос и явно наслаждаясь моментом. – Я его и пальцем не тронул. Ты это хотел узнать?
– Это хорошо, – произнес Сергеев неторопливо. – Хотя, если честно, мне на это наплевать. Блинов и Рашид знают о том, что ты задумал?
Нукер рассмеялся.
– Пока нет. Ты им скажешь. Потом.
– Почему ты не договорился с ними? К чему столько сложностей? Купить всегда легче, чем украсть. Это всего лишь вопрос денег…
– Знаешь, деньги всегда имеют хозяина. А украсть всегда дешевле.
– Ну, – протянул Сергеев, – я бы так не сказал…
– Тут не о чем спорить!
– Хорошо. Не будем. Зачем тебе для этого я?
– Ты украдешь для меня этот груз, Сергеев.
Теперь рассмеялся Михаил.
– Я?! Хасан, ты это о чем?
– Я о том, что груз уже приближается к Восточному побережью. И завтра нам надо быть на месте.
– Нам – это кому? Мне и тебе?
– Остальные ждут нас там.
– Осталось выяснить одно, что может заставить меня выступить на твоей стороне? – спросил Сергеев. – Я не Базилевич. Со мной так просто не получится.
– С тобой получится еще проще, – сказал Хасан, наблюдая за ним поверх линз своих щегольских очечков. – Значительно проще, чем ты думаешь.
Он улыбнулся всеми мышцами лица, словно это было не человеческое лицо, а игрушечная клоунская маска из мягкой пористой резины, одевавшаяся на пальцы, – у Сергеева была такая в далеком детстве. Улыбнулся всем, кроме глаз: они оставались прежними – настороженными, злыми. И добавил:
– Умка.
Государь император всея Руси Александр Александрович Крутов был слегка обескуражен. Предстоящая встреча напрочь ломала установившуюся традицию: государь не дает аудиенций в Дни празднования возрождения династии. В эту неделю император не занимался делами уже пять лет. И, справедливости ради, надо отметить, что помимо десятидневного отпуска на Байкале и нескольких уик-эндов на родной Балтике, в Петергофе, эти дни были единственными днями за год, в которые над Александром Александровичем не довлели дела государственной важности.
Другими делами Крутов давно не занимался.
Но Бидструп настаивал на встрече, а однокашникам, тем более при таких, тобою же выданных, погонах, не отказывают. Не стал бы Паша бить в колокола, если бы не имел на то оснований. Ой, не стал бы… Он, и веские причины имея, скорее, промолчит, чем станет паниковать по пустякам! А тут… Официальное «мыло» на Императорский секретариат, личный звонок референту… И все это после официального ответа, что государь император в праздничные дни не принимает никого.