Дети Разума
Шрифт:
– И одним из них был ты?
– Да, правда, боюсь, самым неинтересным и скучным;
Наименее любимым и желанным. На корабле присутствовал один парнишка по имени Миро, который некоторое время назад в результате трагической случайности весьма пострадал. Он стал калекой. Говорил он с трудом, ходил хромая, руки едва двигались… Так вот, он вызвал в своем разуме насыщенный, четкий образ себя самого, каким он когда-то был. И громадное число айю не замедлило организоваться в его точное подобие. Только он был повторен не таким, каким стал, а таким, каким когда-то был и каким мечтал стать.
Следуя
Представив эту картину, Ванму судорожно вздохнула:
– Так он умер?!
– Нет, в этом-то все и дело. Неужели ты не поняла? Он выжил. Это создание стало настоящим Миро. Его айю - не те триллионы айю, что составляют атомы и молекулы его тела, а то, что управляет всеми ими, то, что содержит его "я", его волю - эта айю просто переселилась в новое, совершенное тело. Его вместилищем стал воскрешенный Миро. А в старом Миро…
– Исчезла необходимость.
– В старом не осталось ничего, что смогло бы поддержать его форму. Видишь ли, мне кажется, наши тела связывает воедино любовь. Любовь главной айю к прекрасному, сильному телу, которое подчиняется ей, которое дает "я" ощущение и переживания окружающего мира. Даже Миро, несмотря на все презрение, которое он питал к самому себе как к калеке, даже он любил жалкие останки собственного тела. До того самого момента, пока его айю не получила новое вместилище.
– И не переселилась туда.
– Хотя он даже не понял, что произошло, - подтвердил Питер.
– Он просто следовал своей любви.
Ванму ни на секунду не усомнилась в этом необычном, сказочном повествовании, поскольку постоянно слышала упоминания об айю в разговорах меж Хань Фэй-цзы и Джейн.
История Питера Виггина целиком и полностью вписывалась в то, что она слышала. Его история просто обязана была быть правдивой - хотя бы потому, что корабль, появившийся на берегу реки за домом Хань Фэй-цзы, действительно возник словно из ниоткуда.
– Но сейчас ты, наверное, изводишь себя вопросами, откуда в том корабле объявился я, столь нелюбимый и нежеланный.
Правда, я и сам не привык дарить любовь, но это не важно…
– Но ты уже говорил об этом. Из разума Эндера.
– Миро хранил в своем разуме юное, здоровое, сильное подобие себя. Но сознание Эндера занимали несколько иные образы - образы его старшей сестры Валентины и старшего братца Питера. Правда, его настоящий брат, которого звали Питером, давно умер, а Валентина…, она сопровождала Эндера во всех его метаниях по космосу, поэтому дожила до нынешнего момента, постарев ровно настолько, насколько постарел он. В общем, она превратилась в зрелую женщину и была настоящим, существующим в нашей реальности человеком. Однако, переместившись на борту того корабля во Вне-мир, Эндер создал ее юное подобие. Юную Валентину. Бедная СТАРУШКА Валентина! Она не отдавала себе отчета, насколько постарела, пока не увидела юную себя,
Должен сказать, Валентине в нашей маленькой драме досталось больше всего. Представляешь, каково это - узнать о том, что обожаемый братец лелеет в уме твой юный образ, вместо того чтобы любить тебя такой, какой ты стала! В общем, как бы Вэл ни отнекивалась, но все вокруг - в том числе и она сама, бедняжка - понимают, что за испытание выпало на долю старушки Валентины.
– Но если первая Валентина еще жива, - непонимающе удивилась Ванму, - кто тогда юная Валентина? Кто она на самом деле? Ты можешь быть Питером, потому что тот давно мертв и его имя свободно, но…
– Забавная ситуация, не правда ли?
– фыркнул Питер.
– Но я хочу донести до тебя, что я не Питер Виггин, как бы мертв он ни был. Как я уже говорил прежде, я - это не я.
Он откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Голограмма, висящая над терминалом, повернулась к нему. Хотя никаких клавиш он не трогал.
– Джейн тоже здесь, - заметила Ванму.
– Джейн постоянно крутится где-то поблизости, - нахмурил брови Питер.
– Шпионит, чтобы Эндеру потом донести.
– Эндер не нуждается в доносчиках, - заговорила голограмма.
– Он скорее нуждается в друзьях, если может приобрести таковых. Или по крайней мере в союзниках.
Питер равнодушно потянулся к терминалу и отключил его.
Голограмма пропала.
Этот поступок очень не понравился Ванму. Как будто Питер ударил ребенка. Или избил служанку.
– Джейн - благородное существо, и не пристало обращаться с ней с таким неуважением.
– Джейн - это сбрендившая компьютерная программа, у которой вирус в одном месте завелся.
Очевидно, мальчишка, который взял Ванму в свой космический корабль и унес прочь с планеты Путь, пребывал сейчас в дурном настроении. Но она догадалась о причинах его мрачности и язвительности, только когда голограмма, стоявшая все это время перед ее глазами, исчезла.
– Дело не в том, что ты слишком юн, а голограммы Питера Виггина как Гегемона запечатлели облик взрослого человека… - пробормотала Ванму.
– Что?
– раздраженно очнулся он.
– Что не в чем?
– Ну, дело не в физическом различии между тобой и Гегемоном.
– А в чем же тогда?
– Он выглядит…, удовлетворенным.
– Он покорил весь мир, - напомнил Питер.
– Значит, проделав то же самое, ты будешь так же доволен жизнью, как и он.
– Думаю, да, - пожал плечами Питер.
– Это и есть смысл моей жизни, если таковой имеется. Как раз эту миссию и поручил мне Эндер.
– Не ври, - упрекнула Ванму.
– На берегу реки ты говорил об ужасных поступках, которые я совершила на пути удовлетворения собственного честолюбия. Признаю, я была честолюбива, я отчаянно жаждала подняться над тем низким положением, которое занимала от рождения. Мне знаком вкус и запах желаний, и я ощущаю, как от тебя пахнет амбициями, так пахнет смола в жаркий день. Ты весь провонял этим запахом.
– Честолюбие? Стремления? Пахнут?
– Я сама пила из сей чаши.
Он широко ухмыльнулся, после чего коснулся сережки, висящей на ухе.