Дети Разума
Шрифт:
Он снова и снова возвращался к одной и той же мысли:
"Если бы только появилась возможность… Если бы только, когда я свяжусь с Конгрессом, мне сообщили, что найдено действенное противоядие или вакцина против Десколады. Что-нибудь такое, что могло бы убедить всех - опасности больше нет. Что-нибудь, что могло бы удержать Маленького Доктора на привычном месте во флагмане".
Но его мечты вряд ли можно назвать надеждами. Никаких шансов. Даже если на Лузитании будет найдено средство, как об этом узнать? Нет, Лэндсу придется сознательно сделать то, что Эндер Виггин
Как только сеть анзиблей была восстановлена, Ясухиро Цуцуми отправил свои сообщения; он сам отправился в аппаратную анзиблей на девятом этаже своего здания и приготовился ждать. Если семья решит, что его идея достойна обсуждения, они соберут совещание в реальном времени, и Ясухиро был полон решимости не заставлять себя ждать. Если они не поддержат его, ему хотелось бы оказаться первым, кто узнает об этом, чтобы его подчиненные и коллеги на Священном Ветре узнали обо всем от него, а не из сплетен за его спиной.
Понимал ли Аимаина Хикари, о чем он попросил? В карьере Ясухиро наступил переломный момент. Если он покажет себя хорошо, то сможет начать движение из мира в мир, попасть в элитную касту менеджеров, которые оказывались отрезанными от своего времени и отправлялись в будущее через растягивающий время релятивистский эффект. А если его приговорят к прозябанию на вторых ролях, отодвинут в сторону или даже понизят в должности здесь, на Божественном Ветре? Он никогда не сможет уйти, и поэтому ему придется до конца дней своих смотреть в сочувственные лица тех, кто будет знать, что он не смог вырваться из короткого отрезка жизни в свободно текущую вечность высокого менеджмента.
Возможно, Аимаина не знал, насколько непрочным было положение Ясухиро. Но если бы и знал, это не остановило бы его. Чтобы спасти разумный вид от бессмысленного уничтожения, можно было пожертвовать несколькими карьерами. Что мог поделать Аимаина, если жертвовать приходилось не его собственной карьерой? Большая честь для Ясухиро, что Аимаина выбрал именно его, что думал о нем как о достаточно мудром человеке, способном понять моральную ответственность людей Ямато, и как о человеке достаточно мужественном, чтобы действовать в соответствии со своими моральными принципами, пожертвовав личной выгодой.
Такая честь! Ясухиро надеялся, что сможет утешиться ею, если все остальное рухнет. Если его не поддержат, он оставит компанию Цуцуми. Если они не станут действовать, чтобы отвести опасность, он не сможет остаться. Не сможет промолчать. Он выскажется и вместе с другими обвинит Цуцуми. Он никому не будет угрожать разоблачением - семья совершенно правильно воспринимает любые угрозы с презрением. Он просто выскажется. В этом случае вследствие его нелояльности они сделают все, чтобы уничтожить его. Ему негде будет укрыться.
Он больше никогда не сможет выступить с публичным заявлением.
Все эти ужасные предчувствия беспокоили Ясухиро, пока он час за часом томился в ожидании. Конечно, они не просто проигнорировали его послание. Они, должно быть, читают и обсуждают его уже сейчас.
Наконец он задремал. Его разбудил оператор анзибля - женщина, которая еще не заступала, когда он бодрствовал;
– Вы, случайно, не уважаемый Ясухиро Цуцуми?
Обсуждение уже началось; вопреки лучшим намерениям Ясухиро, он оказался последним, кто вышел на связь. Стоимость таких совещаний по анзиблю в реальном времени была феноменальной, не говоря уже о хлопотах. Из-за новой компьютерной системы каждый участник совещания должен был использовать непосредственно анзибль, иначе совещание было бы невозможным из-за встроенных временных задержек.
Когда Ясухиро увидел идентификаторы под лицами, глядящими на него с дисплея терминала, он затрепетал и ужаснулся.
Вопрос не был делегирован второстепенным или третьестепенным лицам в главном офисе Хонсю. Здесь был сам Йошиаки-Сейхи Цуцуми, древний человек, который управлял семьей Цуцуми, сколько себя помнил Ясухиро. Это должно было быть хорошим знаком. Йошиаки-Сейхи - или "Да, Сэр", как его называли, хотя и за глаза, конечно, - никогда не тратил свое время, чтобы, выйдя в эфир по анзиблю, свалить какого-нибудь самонадеянного выскочку.
Да, Сэр сам, конечно, ничего не говорил. Говорил в основном старый Эйчи. Эйчи имел прозвище - Совесть Цуцуми, которое, как цинично заметил кто-то, означало, что он глухонемой.
– Наш молодой брат всегда был смелым и поступил мудро, передав нам свой разговор с уважаемым учителем, Аимаиной Хакари. Хотя никто из нас здесь, на Хонсю, не удостаивался чести персонально знать хранителя духа Ямато, мы все прислушивались к его словам. Мы были не готовы к мысли, что японцы, как представители рода человеческого, несут ответственность за лузитанский флот. Мы не были также готовы к мысли, что Цуцуми несут какую бы то ни было особую ответственность за сложившуюся политическую ситуацию, не связанную прямым образом с финансами и экономикой вообще.
– Слова нашего молодого брата были искренними и неистовыми, и поскольку они пришли от человека, который все годы работы у нас был должным образом скромен и достоин уважения, осторожен и все же достаточно смел, чтобы рисковать в подходящий момент, мы не могли не обратить внимание на его сообщение. Но мы должны быть осмотрительными; мы провели расследование и выяснили из наших правительственных источников, что японское влияние на Звездный Конгресс было и продолжает оставаться существенным, особенно в этом вопросе. По нашему суждению, на формирование коалиции вместе с другими компаниями или для изменения общественного мнения не осталось времени.