Дети Шини
Шрифт:
Через несколько дней о нас знала вся округа.
В четверг, стоило зайти в школу, как от меня шарахнулись мелкие дети, дежурные на дверях застыли с лицами, полными ужаса, а презрительная гримаса завучихи выдала ее с потрохами.
– Осеева? – окликнула она меня на пути в раздевалку. – Ты же из десятого «А»?
– Да.
– А Герасимов?
– Тоже.
– Семина?
– Она из «Б».
– У вас сейчас какой урок?
– История.
– Как же ты могла, Осеева?
– Что могла?
– Ничего.
Эту последнюю фразу она произнесла таким тоном, что я поняла: «потом» наступит очень скоро. Совсем скоро, раз спросила, какой у меня урок.
Так что вместо урока истории я завернула в туалет и, дождавшись начала занятий, тихонько пробралась в раздевалку, чтобы незаметно свалить домой. «Разбираться» прямо сейчас я была не готова.
Но выйти из школы не получилось, так как напротив дверей, в пустом зале рекреации, стояли охранник, завуч, молодая училка физкультуры и громко нас обсуждали.
– Я сама видела, – сказала завуч. – В новостях, по четвертой программе.
– Я тоже, – подтвердил охранник. – Даже кусочек того видео показали, где девочка произносит обвинение. Ведущая говорила, что запись всколыхнула Интернет, и дело уже передано в полицию. Вроде бы сам Астахов его посмотрел.
– После первого же урока надо их всех собрать, – сказала завуч. – Пусть сидят и дожидаются полицию. Нам неприятности не нужны.
– Всех не получится, – сказала физручка. – Якушин у нас уже не учится, а еще один подонок не из нашей школы.
– Ну и прекрасно. Чем меньше нашей ответственности, тем лучше. В общем, Анна Владимировна, сейчас срочно пробегите по классам и сообщите учителям, чтобы никого с урока не отпускали. Даже в туалет. Вот засранцы, надо же так школу подставить!
– Может, родителей вызвать? – осторожно спросила Анна Владимировна.
– Когда полиция приедет, обзвоню их. Если доживу, конечно. И так сижу на валокордине. Если мы успеем вовремя их задержать, школу могут и не трясти.
– Я бы на это не рассчитывал, – сказал охранник. – Теперь точно будут расследовать.
– А девочка-то жива или нет? – робко поинтересовалась физкультурница.
– Кто ее знает, – рявкнула завуч. – Какая теперь разница?
Я сидела под грудой курток и пальто, спешно соображая, что теперь нам точно конец. Полиция, родители, расследование, обвинение, суд… Полнейшая попа. Без вариантов.
Там же, под вешалкой, написала каждому эсэмэску.
«В новостях про нас рассказали. В школе ждут полицию. Сваливайте, пока не поздно. Внизу Миша на дверях. Я в раздевалке, потом пойду через столовую».
Еще одну отправила Якушину: «Про нас рассказали в новостях».
И одну Амелину: «Болей как можно дольше, во внешнем мире полный хаос».
В ответ сразу пришла эсэмэска от Насти: «Я дома. Новости
От Герасимова и Маркова – «Ок» и «Спасибо».
Буквально через две минуты томительного ожидания я вдруг услышала тяжелое, прерывистое дыхание где-то близко, совсем рядом, будто кто-то находился прямо за моей спиной и дышал в затылок. Оглянулась, но там никого не было, а когда повернулась обратно, из-под самого длинного пальто, прямо на меня выскочил человек в черной вязаной шапке, натянутой на лицо, как у грабителей банков.
– Попалась!
От неожиданности я едва не вскрикнула. Хорошо, быстро сообразила, что это Петров. Он даже в школе всегда ходил в джинсах, больших белых кроссовках и каких-нибудь ярких цветных кофтах.
– Я тоже хочу в столовую, – запыхавшись, сказал он, стаскивая шапку и пристраиваясь на корточках рядом.
Минут через десять Миша закрыл на ключ входную дверь и направился в сторону учительской.
Мы забрали свою одежду, переобуваться времени не было, и, прошмыгнув в стеклянный переход, помчались в столовую.
Я постучала в дверь. Тетя Оля, одна из поварих, с еще примятыми шапкой волосами и не накрашенным лицом, открыла сразу, настороженно глядя из-за двери:
– Чего вам?
– Там дядя Миша никого не выпускает из школы, а нам очень нужно. Можно через вас?
Тетя Оля заговорщицки прищурилась:
– Курить, что ли?
– Ага, – радостно закивал Петров. – Умираю, сил нет.
Она осуждающе покачала головой, сказала, что курить очень плохо и вредно, но повела нас за собой и выпустила через заднюю дверь, постоянно открытую из-за жары в кухне и потому, что сама тетя Оля смолила как паровоз.
Мы вышли в зыбкую морозную предрассветную дымку и быстрым шагом направились прочь от школы. Меня буквально трясло, но не от холода, а от расстройства и волнения.
– Не понимаю, как можно арестовать из-за ролика? – на курносом задорном лице Петрова не было ни капли расстройства. – Я вообще до сих пор не особо верю. Все так не по-настоящему, будто шутка или розыгрыш.
– У тебя одни розыгрыши на уме.
– О, я придумал, куда мы пойдем, – и Петров радостно потащил меня за собой.
Я не сопротивлялась, мне было все равно.
Прошли мимо детского сада, зашли в единственный подъезд панельной многоэтажки и поднялись на самый последний этаж. Петров снял с решетки открытый навесной замок, и мы без труда выбрались на крышу. Там было полно снега, только в некоторых местах едва заметные протоптанные дорожки. Дул колкий пронизывающий ветер, и мои красные волосы развевались на нем, как флаг.
– Что мы тут делаем? Холод же собачий.
Сапоги я оставила в школе, и пальцы на ногах моментально закоченели.