Детонаторы

Гамильтон Дональд

Дуг передернул плечами.

– Понятия пока не имею, в чем подозреваю их. Проведенное нами расследование полностью подтверждает: мы имеем дело со сборищем богатых идеалистов.
– Дуг поморщился: - Но с другой стороны, я не стал бы слишком сильно полагаться на искреннюю бескорыстность большинства делегатов конференции и стран, которые они представляют. В особенности, больших стран, успевших ухлопать массу денег на груды ядерного оружия. Общественное мнение вынудило их принять участие в этой конференции, однако сомневаюсь, чтобы они и впрямь намеревались разоружаться.
– Дуг покачал головой.
– Тем не менее, как уже говорилось, в том, что касается НАМ, конференция вполне могла явиться чистым совпадением.

Во всяком случае, мы не должны мертвой хваткой держаться за гипотезу, не имеющую покуда никакого смысла.

– Поэтому?..

– Поэтому, по крайней мере, временно, мы не обращаем внимания на конференцию и пытаемся ответить на основной вопрос: что могло подвигнуть группу богатых и респектабельных идеалистов, занятых спасением мира, связаться с человеком вроде Министера, и какой объект приложения его специфическим талантам они имеют в виду? Откуда этот внезапный интерес к воротиле наркобизнеса? Не стану утверждать, будто никто из голубчиков отродясь не прикасался к дурману, однако тут у них наверняка имеются свои каналы.
– Дуг помолчал и сухо добавил: - Весьма вероятно, что моей дочери известны ответы на эти вопросы, или, по крайней мере, люди, которые их знают.

– Постараюсь, пока буду выманивать Проповедника из укрытия и подставлять под твой разящий удар, выведать у нее все, что только удастся. Если Эми, конечно, вообще свяжется со мной.

– Обязательно свяжется, - заверил Дуг.
– Хотелось бы мне, чтобы дело обстояло иначе. Хотелось бы...
– Он опять замолчал и глубоко вздохнул.
– Но Эми свяжется с тобой.

Тем не менее я зря поспешил вернуться в Майами и остался без ленча. Эми дала знать о себе только к вечеру следующего дня.

Глава 8

Когда, наконец, грянул телефонный звонок, я смотрел телевизионное шоу, которое пыталось меня рассмешить и не слишком справлялось со своей задачей. Этим вечером не удалось отыскать ни одной занимательной программы, за исключением, разве что, новостей, как обычно, неутешительных. Предположительно, меня должно было порадовать сообщение о том, что приближающаяся конференция по ядерному разоружению, проводимая в Нассау, призвана спасти мир, но мне так и не удалось проникнуться значимостью этого события.

В результате я остановился на якобы развлекательной передаче, полной кретинов обоего пола, которые мучительно старались казаться смешными. С каковой целью изощрялись напропалую и, судя по звуковой заставке, полностью достигали желаемого эффекта. Я даже слегка испугался, представив, как весь наш континент содрогается от неудержимого хохота, раздающегося из миллионов гостиных. Не подумайте, что я отношусь к числу тех снобов, которые признают исключительно высокоинтеллектуальные и образовательные передачи и уж, конечно, не дай. Бог, столь юному, наивному и впечатлительному созданию, как я, столкнуться на экране с сексом и насилием, но при всех достоинствах комедии, куда подевались трагедии, фильмы о любви, наконец, обычные приключения и романтика?

Ожидание выдалось длинным и утомительным - более двадцати четырех часов - так что я с трудом подавил желание бегом броситься к аппарату при первом же звонке. Вместо этого я выключил телевизор, неспешно подошел и уселся на одной из больших кроватей. После чего позволил телефону прозвенеть еще пару раз и лишь затем снял трубку.

– Да?

– Мистер Хелм?

Я облегченно вздохнул, но в то же время ощутил и некоторое разочарование - нечто вроде прощания с последними иллюзиями. Видимо, часть моего сознания упрямо не желала расставаться с первым впечатлением, произведенным суховатой молодой женщиной, совершенно невозможной в общении и в то же время не лишенной определенного невинного обаяния. Однако голос в трубке принадлежал этой самой женщине, а, стало

быть, она приступила к осуществлению преступного умысла в точности так, как меня предупреждали. Правда, сейчас этот голос был не совсем таким, каким я его запомнил. Исчезли характерные для нее выразительность, неспешность и аристократизм. Виной тому было, видимо, пережитое недавно потрясение или умышленная его имитация.

– Хелм слушает.

– Ох, слава Богу! Я боялась, что вы уже уехали.

Я сухо произнес:

– Простите, не узнаю...

– Это Эми, мистер Хелм, Эми Барнетт. У меня ужасные неприятности и... Ох, Господи, я вела себя так глупо, и мне неудобно... У меня выхватили сумочку, я осталась без денег, и, если бы не любезное разрешение этой милой женщины... Вы говорили, если... Говорили, я могу обратиться к вам...

– С вами все в порядке, мисс Барнетт? Голос, признаться, звучит немного странно. Поэтому я сразу и не узнал...

Она издала смешок - звук довольно неожиданный из уст девицы, которая показалась мне принципиальной противницей смеха.

– Возможно, потому, что и сама я немного... странная. Вот именно, странная. Сама себя не узнаю... Пожалуйста, забудьте о моем поведении, приезжайте и заберите меня отсюда, потому что некуда мне идти, а без денег я даже такси не могу взять... Я в баре "Колибри" на улице Абейта. Улица Абейта, двадцать семь. "Колибри", надо же придумать такое название для бара.
– Она опять нервно хихикнула.
– Птичье заведение!

Я не стал ввязываться в дальнейшее обсуждение столь занимательной темы, вместо чего просто сказал:

– Оставайтесь на месте. Абейта, двадцать семь. "Колибри". Выезжаю немедленно.

Положив трубку, я прихватил лежащий неподалеку маленький пятизарядный револьвер, закрепил на поясе кобуру я убедился, что свободно свисающая рубашка с запасом закрывает ее. Дуг исходил из предположения, что Проповедник позволит мне погулять некоторое время, прежде чем попытается вывести из игры, поскольку, если девушка успешно справится со своим заданием, я окажусь у него "под колпаком". Удобнее иметь дело с известным преследователем, нежели с человеком, которого не знаешь. Однако, занимаясь своим ремеслом, я вряд ли прожил бы столько, сколько прожил, если бы безоговорочно полагался на чьи-либо предположения, в том числе и на собственные. Не исключено, что меня ожидает примитивнейшая ловушка с Эми Барнетт в качестве приманки. По той же причине, а еще потому, что ехать предстояло в незнакомую часть города, я воспользовался такси, оставив свой крошечный шевроле в гараже.

– Улица Абейта?
– переспросил таксист, темнокожий мужчина с густыми черными усами. После чего передернул плечами, давая понять, что деньги-то мои, и если мне вздумалось истратить их на поездку к улице Абейта, с его стороны возражений не последует.
– Si, senor. Абейта, двадцать семь.

– Улица Абейта вам не по душе?
– поинтересовался я, когда мы тронулись с места.

– Calle Абейта не очень хорошая, - ответил он.
– И бар "Колибри" не слишком хорош, сеньор.

Слова его заставили меня задуматься, в какую же историю впуталась эта девушка. Или в какую историю заставляет меня поверить. Когда мы удалились от гостиницы, я лишний раз порадовался, что не стал садиться за руль сам. Внезапно мы оказались в чужой стране - вернее, в чужом городе, скрывающемся под вывеской Майами - чужом настолько, что я даже испытал легкое раздражение по этому поводу. В конце концов, мои собственные родители ощущали себя достаточно признательными приютившей их новой родине, чтобы выучить здешний язык, ознакомиться с обычаями и воспитать родившегося спустя несколько лет сына как американца, вместо того, чтобы собирать вокруг себя упрямцев-соотечественников и пытаться создать маленькую скандинавскую колонию.