детский сад

Воронин Сергей Алексеевич

Тезка допятился до подходящего места и развернулся. Поехали назад.

Опять мединститут, опять победивший трактор.

Проехали мимо их сектора, Егор с тревогой посмотрел туда - нехорошо возвращаться. Особенно в самом начале. Максим тоже, перегнувшись, посмотрел на уже ставшие родными избы вдалеке.

По идее, должны были проехать мимо его дома. Внутри что-то заежилось - Егор давно здесь не был и не собирался, слишком неприятные воспоминания остались связаны с этими местами. Максим, тоже местный, нервно, сквозь зубы, засвистел. Егор поерзал и грохотнул автоматом под

ногами. Стас обернулся на звук.

–  Мушку собьешь, все пристреляно!
– повернулся

к Максу.
– Не свисти, денег не будет! Шутник. Потом всмотрелся повнимательнее, отвернулся. Вот и он. Егор мельком посмотрел и закрыл глаза.

Эта дорога оказалась свободна. Спокойно проехали развязку и опять оказались на Р. шоссе, но уже выше крана.

–  Из РТС стреляли, - сообщил Стас.
– Кто-то и там живет. Прибавь газу.

–  И стреляет.
– прибавил Макс.

–  Все стреляют… За окном стремительно пронеслись окруженные избами пятиэтажки.

Потом кладбище. Семейное. Проезжая мимо, Егор прижался лбом к холодному стеклу, здесь лежали мама, папа и старший брат, которого хоронил уже сам, один.

Без приключений, оставив позади заколоченный ржавыми листами пост ушедших ныне, позабыв про свои жезлы, милиционеров, поднялись на эстакаду и оказались на окружной. Тут деревень было мало, почти совсем не было, только небогатые дачные поселки. Белая дорога резала голые белые холмы. Километров десять до трассы.

Потихоньку светало.

Подумалось о Тезке.

Пока что тот поражал своей молчаливостью. Егор сидел за его спиной и видел только показывавшийся иногда из-за подголовника хвост волос, когда водитель крутил головой. Посмотрел в зеркало и нашел в нем внимательные изучающие серые глаза.

–  На дорогу смотри!
– грубовато сказал он зеркалу. Глаза весело сощурились и опустились. Видный парень. И Стас его взял, значит ценит.

Хотя он и их взял, и может совсем не потому, что ценит.

Тезка был симпатичен и одновременно слегка раздражал. Вообще неприятно, когда кого-то еще зовут твоим именем. Оно же твое. Егор один - остальные все ненастоящие. И как к нему обращаться? Привет Егор

–  привет Егор? Чушь. А может это он настоящий? Интересно. Может, есть какой-то идеальный Егор, и мы, все остальные Егоры, стремимся к идеалу по мере отпущенных возможностей? Вон, какой красавчик. И девчонки явно запали. А я не красавчик.

Он еще раз посмотрел в зеркало, но тезка следил за дорогой.

Посмотрим что за птица. Лишь бы птица.

Максим уже, оказывается, задремал, прислонившись к своему стеклу.

Стас, а как мы здесь продукты повезем? Тот хмыкнул.

А что ж, ты только сейчас об этом подумал?

–  Нет… - Егор немного смутился. Вообще-то следовало сказать «да».
– Ну… Там машину еще возьмем…

–  Чего спрашиваешь?… Будто провоцирует. За окном плыли поля, леса вдали чернели, ели сквозь иней зеленели и речки подо льдом блестели. Хотя нет, речки подо льдом не блестели. Как раз проезжали мост через Реку, черной холодной змеей вползавшую в город. Вообще-то здорово было не видеть эти скученные дома с прошедшим сквозь них проклятьем.

Глядя из окна теплой машины на спокойно продолжавшую жить природу, Егор думал, что может люди и не нужны вовсе. И города зарастут и разрушатся, и озоновый слой затянется, и земля себя вылечит, а о людях будут вспоминать и скучать по ним только собаки, у которых есть что-то в крови, что заставляет их любить глупых и недобрых людей.

Вот так вот, начиная с размышлений о других людях, можно себя загрузить.

Поискал на ручке кнопку, приоткрыл окно и закурил. Макс тут же проснулся и тоже полез за сигаретами.

–  Э-э, по одному!
– недовольно сказал Стас.

Егор выглянул за борт - машина оказалась предсказуемо штандартно-черной.

Вдалеке уже виднелась трасса. Через некоторое время въехали на мост, с которого на нее был спуск и решили прямо на нем и перекусить.

Посветлело, но сегодняшнее солнце только смутно угадывалось сквозь плотные серые тучи-облака, фундаментально перекрывшие далекую и невероятную сейчас синеву. Впереди, за перилами моста, открывался белый с черными островками перелесков простор, и белая широкая, не тронутая ни колесами ни ногами на всем видимом отрезке, река трассы.

Егор перегнулся через перила и посмотрел вниз.

Не тронутая человеком - звери шастали. Под мостом виднелись цепочки следов. Наверно лисы. Ужасно вдруг захотелось увидеть настоящую рыжую лису с настоящим рыжим хвостом. Шуструю такую.

Тем временем Стас вытащил из багажника большую дорожную сумку и достал оттуда огромный термос и пакет. В термосе был чай, в пакете - начиненные разным блины.

Чай оказался крепким, ароматным и все еще горячим, только сладким очень, но с другой стороны - наоборот было бы хуже. С ним холодные блины уплетались за милую душу. Себе загадочный тип налил из другого термоса, маленького. Остро и терпко пахнуло вареным кофе. Ничего он объяснять не стал и не предлагал, просто повернулся на восток, смотрел вдаль, пил свой кофе и ел блины, периодически поворачиваясь за добавкой.

Максим выразительно посмотрел на Егора и поднял брови. Высокий, тонкий, в своем черном пальто, бордовом свитере с высоким горлом и со свисающей низко темной прядью выглядел он, надо признать, очень стильно.

–  Стас… А можно тоже кофе?
– невинно поинтересовался он.

Егор прыснул нервным утренним смехом, отворачиваясь. Тезка, сидевший в машине раскрыв дверь и высунув ноги в огромных «гадах», тоже заулыбался.

Стас молча неторопливо жевал, шевеля бородой.

–  Так хочется… Глоточек?

Молчаливое жевание. Макс скорчил шкодливую физиономию.

–  Полглоточка? Четверть, а?

Стас неторопливо дожевал, допил, вытер рукой рот и повернулся к сумке. Макс, улыбаясь, подошел ближе, протягивая пустую чашку, свою любимую, на которой мчался по кругу табун разноцветных узкоглазых китайских лошадей по голубой равнине. Стас достал маленький термос, навинтил на него крышку, из которой пил, и резко с разворота ударил снизу в челюсть.

Максима кинуло назад. Он попытался неверными ногами догнать откидывающуюся назад голову и плашмя плечами упал.