Дева дождя
Шрифт:
– Да понял…
И снова все замолчали. Алексей оглядел панораму, раскинувшуюся перед огневой позицией. Да, как Васо и Рината…
Ещё полчаса назад рядовые Советской Армии Васо Гонгадзе и Ринат Аплаев были живее всех живых, как говорит всё тот же капитан Гранин. И, верно, были бы живы до сих пор, если бы командир, памятуя о том, что запас карман не тянет, не послал их за водой к чахлому полузасушенному ручейку, струившемуся неподалёку. Да, были бы живы – вон ещё почти целая канистра с водой стоит, хватило бы…
Они
Сейчас Васо и Ринат лежали на склоне сопки, где обосновался "пикет" под командованием сержанта Алексея Горчакова, и были похожи на брошенных кукол, что надевают на руку в театре для малышни… Ещё чуть ниже валялись как попало трупы душманов. Как будто проезжавший мимо безумный кукольник, этакий исполинский Карабас-Барабас, рассыпал реквизит и поленился собрать… Не нужен?
"В точности так" – снова звучит в голове бесплотный змеиный голос. Да что же это, в конце концов…
"Ты кто?"
Пауза. Долгая пауза, будто бы тот, кому принадлежал бесплотный голос, раздумывал – а надо ли вообще вступать в дискуссию?
"Конвоир"
"Кто?!" – теперь сержант Горчаков был почти уверен, что сдвинулся по фазе. Ничего особенного, кстати – постоянные стрессы, адский афганский климат… вот и созрел пациент… Какая досада…
"Смерть, если так тебе понятнее. Я пришёл за вами"
Странно, но после этих слов паника в душе отчего-то улеглась. Все фишки легли ровно, как говорит капитан Гранин. И ощущение внутри стало простым и понятным, и холодок, гуляющий по спине… Не то, чтобы Алексей Горчаков был человеком верующим, он даже в церкви был только раз. Но и кондовым атеистом не был.
Вот как, значит, это бывает…
Алексей оглядел боевую позицию, старательно сооружённую на вершине безымянной сопки-горушки – таких в Афгане миллион… Кольцевой бруствер из плотно уложенных камней придавал позиции сходство с маленьким лунным кратером. Обломок скалы, дававший скудную тень в послеполуденные, самые знойные часы, делал импровизированную крепость даже относительно комфортной, по выражению Артура. Капитан же Гранин, как всегда, был краток. "Вот ваше гнездо, орлы. Боевая задача – сидеть тут молча и парить яйца. И чтобы ни одна змея мимо. Чуть что, вызываем "вертушку". Вопросы есть?"
Тогда вопросов не возникло. Не то, что сейчас…
"Ещё кто слышит?"
Пауза.
"Нет. Только ты" – шелестит в голове бесплотный голос.
"Толяна оставь. И Сашко, мать у него не переживёт…"
Пауза.
"Вас
"Оставь! Сашко хотя бы!" – Алексей почувствовал прилив бессильного бешенства, едва не выкрикнув слова вслух.
"Нет. Вас трое и один из тех. Спор бесполезен" – холодной змеёй проползает в голове.
"Ну я прошу… ну молю…"
"Не ко мне"
Грохнул выстрел, звякнула о камень пустая гильза.
– Ось воны, голубцы… Караван, Лешик, – Сашко вновь припал к прицелу своей СВД. – Эх… Усё. Попряталыся, гадюки…
Он наконец оторвался от наглазника прицела, оглядел товарищей. На лице снайпера отчего-то гуляла едва заметная, чуть смущённая улыбка.
– Я его с тысячи двухсот сделал, ребята. Ходячего, да меж каменюк, прикиньте ж… – в голосе ефрейтора Олександра Берестеня слышалась законная гордость мастера.
– Ты молодец, Сашко, – ответно чуть улыбнулся сержант.
Толян, отложив рацию, которую всё-таки успел вскрыть "без всякой пользы для отечества", по выражению капитана Гранина, со вздохом взял прислонённый к скальному обломку РПК, откинул сошки.
– Не сделал я связь, Лёха. Прости.
– Бог простит, Толя, – и ему тоже улыбнулся сержант Горчаков. – Держаться придётся нам, ребята…
И в этот момент от каменной россыпи, где змеями затаились "духи", послышался характерный хлопок, сменившийся нарастающим противным визгом. Очевидно, моджахеды успели установить миномёт под прикрытием какого-то крупного валуна.
Первая мина легла довольно далеко, "воины аллаха" не отличались высокой выучкой. Но это уже не имело особого значения. Говорят, настоящий мастер-миномётчик попадает в неподвижную цель с первого выстрела. Таких мало, правда… Просто хороший попадает со второго, а уж с третьего выстрела должен попасть любой.
И, словно подтверждая размышления сержанта, вторая мина грохнула позади позиции – "духи" пристреливались, беря гяуров в классическую "вилку".
"Время вышло" – шелестит в голове холодный бесплотный голос.
На сей раз мерзкий визг, буквально сверливший уши, оборвался не взрывом – полной тишиной…
…
С утра шёл дождь, мелкий и нудный, но до вечера его не хватило, и сейчас над городом просто стояла зыбкая осенняя хмарь. Троллейбус пробирался сквозь эту хмарь, недовольно завывая мотором, как будто бездушную машину тоже окончательно достала окружающая гнусная действительность. Марина стояла и смотрела в окно, мутное от грязи, её толкали, прижимали к поручню задней площадки – она не обращала внимания. Господи, да что ж так тяжело-то сегодня на душе…