Дева Лорэйда
Шрифт:
Теперь, увидев ее, Конан ничуть не удивился бы тому, что подобная женщина в самом деле способна вызывать самую неистовую страсть. Но Мантихор отнюдь не выглядел одержимым страстью. Конан поймал его взгляд, устремленный на Лорэйду: неуверенность, ужас, ненависть — все что угодно было в этом мимолетном касании глазами, но только ничего общего с любовью. Лэрд боялся своей жены, даже не так, как животное в стае благоговейно поджимает хвост перед вожаком, а будто рядом с ним находилась некая непостижимая и, безусловно, смертельно опасная сущность.
— Ты сделала выбор, дорогая? — негромко осведомился лэрд.
Лорэйда рассеянно кивнула и повернулась, чтобы вновь удалиться
— Ну и ну, — протянул один из «бродяг», похоже, испытывавший сходные чувства. — Никогда таких баб не встречал. Жуть-то какая. Меня от нее прямо мороз пробирает.
— Да ладно, лишь бы насчет награды не соврала, — откликнулся другой, но по тому, как сдавленно прозвучал его голос, ясно было, что Лорэйда и на него произвела неизгладимое впечатление. — Сделаем дело и свалим отсюда.
О том, что нынче одному из них четверых наверняка предстоит погибнуть, никто будто и не задумывался.
Конан, разумеется, не собирался лишать себя удовольствия понаблюдать за ходом поединка — и заодно лишний раз взглянуть на Лорэйду. Но если первое зрелище его нимало не впечатлило — доводилось участвовать в схватках и посерьезнее чем эта ожесточенная и не слишком умелая резня двух разгоряченных алчностью соперников — то следить за реакцией на происходящее супруги лэрда было куда более захватывающим занятием. Она, неподвижно сидя на возвышении будто превратилась в мраморное изваяние, и ни один мускул на лице не выдавал ее чувств. Только синее пламя все ярче разгоралось в распахнутых глазах по ходу того, как раздавался треск чьих-то ломаемых костей да брызгала кровь на утоптанную десятками ног землю площадки. Похоже, Лорэйда была бы удовлетворена увиденным, если бы не одно незначительное обстоятельство, омрачившее ее настроение. Один из соперников был, как и положено, убит — он со свернута под неестественным углом шеей мешком рухнул под ноги второго. Но и тот слишком сильно пострадал в поединке, так что едва ли теперь был пригоден для еще одного сражения. А Лорэйда еще не вполне насытилась кровью. Наверное, ей казалось, что все произошло слишком быстро. Склонившись к уху лэрда, она произнесла несколько слов, и тот дернул головой, покорно соглашаясь с очередным ее повелением.
Лорэйд поднялась в полный рост и взглядом выхватила из толпы зевак фигуру Конана.
— Иди сюда, — обратилась она к киммерийцу, вроде бы не повышая голоса, но эти слова прозвучали словно над самым его ухом, как если бы Лорэйда стояла рядом.
Заставив расступиться прочих любопытствующих, молодой варвар выступил вперед и остановился, лишь оказавшись почти лицом к лицу с супругой лэрда.
— Ты так рвался в бой, — проговорила она, — что ж, тебе не придется дожидаться более удобного случая.
Конан привычным жестом коснулся рукояти меча, с которым никогда не расставался.
— Почту за честь, — хмуро отозвался он, упрямо опустив голову и исподлобья сверля Лорэйду глазами. — Но у меня есть свое условие. Если я одержу победу, деньги мне не нужны.
— Тогда чего же ты хочешь? — без улыбки осведомилась та.
— Твоей благосклонности, женщина, — Конан прекрасно сознавал, что позволяет себе возмутительную, неслыханную дерзость, требуя подобного прямо в присутствии лэрда и десятков свидетелей. Но сейчас ему море казалось по колено. Он не видел ничего и никого, кроме ее гордого, грозного, как у богини, лица, и ждал только ее приговора.
— Нахальный, глупый мальчишка, сначала
А супруг ее вообще не издал ни звука. Он продолжал сидеть с отсутствующим выражением лица, но на миг Конану почудилось, что в глазах лэрда мелькнуло необъяснимое злорадство. Ничего себе! Некий чужак, не стесняясь присутствием мужа, требует расположения жены, а этого самого мужа, кажется, слишком мало трогает такое надругательство над всяческим людским законом и его собственной честью.
— Я убью его, моя госпожа, дева Лорэйда! — через толпу протискивался совсем молодой парень, которого, стало быть, дерзость Конана задела куда сильнее, чем лэрда Мантихора. — Я смогу! Я знаю, ты до сих пор не позволяла мне участвовать в поединках, считая, что я к этому еще не готов, но поверь, я без устали тренировался и владею мечом не хуже прочих. Разреши же мне это доказать во имя твое, дева Лорэйда!
Что? Марать руки и благородную сталь кровью такого щенка?.. Конан испытывал возмущение и замешательство. Парень был моложе него зимы на четыре, совсем юнец, еще ни разу не нуждавшийся в бритве, да еще такой хрупкий и невысокий, пальцем можно прикончить…
— Нет, Лахлан! — Лорэйда в крайнем волнении вскочила с места. — Боги, нет, я запрещаю тебе…
Но было поздно. С искаженным праведной яростью лицом юноша коршуном налетел на киммерийца, размахивая коротким мечом, со свистом рассекавшим воздух. Несомненно, тот, кого называли Лахланом, имел некоторое представление об искусстве фехтования и даром времени не терял. К тому же он оказался на редкость подвижен и ловок, так что не позволял совсем уж без усилий добраться до него. Такая безрассудная смелость вызывала невольное уважение. Но это не помешало киммерийцу, улучив наиболее удачный момент, перебросить собственное оружие в левую руку и нанести удар кулаком в висок юноше. Стоит ли говорить, что этого единственного удара оказалось довольно: Лахлан пошатнулся и упал, отброшенный на десяток шагов словно внезапно налетевшим ураганом. Конан отчетливо ощутил, как под костяшками пальцев хрустнул череп противника, и не сомневался, что прикончил его.
Тишина воцарилась такая, что киммериец слышал только собственное дыхание. Он вовсе не ощущал гордости за свою победу, напротив, испытывал неловкость и смущение от того, что совершил мгновение назад. Впрочем, случившееся едва ли уменьшило его решимость идти до конца. Повернувшись к Лорэйде, киммериец слегка поклонился и произнес:
— Что ж, я свое условие выполнил. Ты довольна?
Лорэйда, не обращая на него внимания, подошла к поверженному Лахлану и склонилась над еще продолжавшим конвульсивно подергиваться телом. Но жизнь стремительно покидала юношу, уходя из него, как вода сквозь песок, и неподвижные глаза уже подернулись смертной пеленой. Лорэйда опустила ладонь на лицо Лахлана и сомкнула его веки.
— Кончено. Унесите его, — велела она слугам и лишь после этого повернулась к Конану. — А ты нынче же получишь свою награду, которой так ждешь, — с ледяной угрозой, но так тихо, что слышал эти слова только тот, к кому они были обращены, сказала она. — Я всегда держу обещания
Тишину разорвал негромкий дребезжащий смех, такой нелепый и неуместный, что Конан изумленно оглянулся.
Веселился лэрд Мантихор. запрокинув голову и всхрапывая, он истерически хохотал и никак не мог остановиться. До тех пор, пока смех не перешел в рыдания, и по щекам лэрда не покатились мелкие, мутные слезы.