Дева Озера

Мейн Элизабет

— Очистить залу, — приказал король. — Эдон, уведи отсюда новобрачную. Я сам со всем разберусь.

Эдон кивнул, вернулся к Тале и помог ей встать. Риг и Эли побежали с фонарями в господские покои — проверить, нет ли там чего подозрительного.

В спальне Эдон усадил жену на край кровати. Талу била дрожь. Эдон взял ее руки в свои и опустился перед ней на колени.

— Любовь

моя, ведь все хорошо?

— Эта гадина хотела тебя убить! — Тала разрыдалась, обхватила Эдона за плечи и прижала к себе.

Рука Эдона переместилась ей на талию. Он тоже крепко обнял ее.

— Глупости, любимая, меня не так-то легко одолеть. Она просто рехнулась. Ну же, успокойся. Перестань плакать.

— Но, Эдон… — Тала поцеловала его в обе щеки. — Я же люблю тебя! Пожалуйста, не смей умирать! Иначе я зачахну от горя.

Эдон довольно засмеялся. Он был в восторге от завоеванного с таким трудом признания в любви.

— Выходит, чтобы узнать о твоих чувствах, мне нужно спрятать по злодею за каждой дверью? Так, любимая?

Тала утерла глаза и, шмыгнув носом, строго спросила:

— Почему ты называешь меня «любимая»?

— А как еще я должен обращаться к своей единственной женщине на свете? Ты хоть понимаешь, что набросилась с кулаками на человека, который в четыре раза больше тебя? — Эдон взял ее руки и поцеловал костяшки пальцев.

— Но он мог ранить тебя, — возразила Тала.

Эдон дотронулся до ее распухшей щеки в том месте, куда пришелся удар Эрика. Он помрачнел и, зажав руки Талы в своих, серьезно сказал:

— Никогда больше этого не делай, понятно? Дай мне слово, Тала.

Тала не совсем понимала, о чем он говорит, но кивнула в ответ, решив, что лучше с ним согласиться.

— Да, Эдон. Я все поняла.

Но глаза ее были полны страха и смятения, и Эдону стало ясно, что на самом деле она ничего не поняла.

— Дело в том, любимая, что мы не были застигнуты врасплох. Твой крик насторожил всех внизу. Я знал, что Сарина тут же примчится ко мне на помощь. Тебе вовсе не нужно было кидаться на Эрика, чтобы защитить меня от его ножа. Понятно?

— Да, Эдон, — ответила Тала, хотя все равно ничего не поняла.

Эдон покачал головой.

— В

будущем, если тебе доведется попасть на поле битвы, стой спокойно, не тыкай никого пальцами в глаза, не дергай за уши и не кусайся.

Тала сжала пальцы, но Эдон не выпустил ее ладони из своих крепких рук.

— Да, Эдон, — повторила она.

— И что еще более важно, леди, никогда больше не прыгайте сзади на человека, с которым я сражаюсь. Это мой приказ, и я не намерен его больше повторять. Поняла?

Тала пристально посмотрела ему в глаза и кивнула. Он по-прежнему не отпускал ее рук. Она потянулась к нему и поцеловала в губы, которые не смягчились от ее нежности.

— Ты на редкость самонадеян, викинг! — Тала снова поцеловала его.

Сильные руки Эдона так крепко обняли ее, что она едва не задохнулась.

— А ты на редкость необузданна, под стать самонадеянному викингу. — Эдон встал, держа Талу на руках. За спиной у них захлопнулась дверь. — Эли принес воды, чтобы мы смыли запах крови. Пойдем, любовь моя. Обещаю: ничто нам больше не помешает.

— Ничто? — Тала принялась развязывать шнурки у него на тунике.

— Ничто, — заверил ее Эдон и в подтверждение своих слов задвинул на двери засов.

— А ты сможешь приказать солнцу не подниматься утром, чтобы наша с тобой ночь никогда не кончалась? — поддразнила его она.

— Я могу приказывать людям, но не солнцу. Это ночь праздника урожая, наша с тобой ночь наслаждений. Я опрокину песочные часы. Спорю, что ты громко выкрикнешь мое имя еще до того, как высыплется весь песок!

Тала вскинула подбородок и одарила его страстной улыбкой.

— Я постараюсь сделать так, чтобы песок сыпался очень, очень медленно.

— Вот как! — Эдон нежно щелкнул ее по носу. — Значит, я навечно во власти моей мерсианской колдуньи? Ты произнесешь заклинание, песок замедлит свой бег, а ты таким нечестным путем воспользуешься моей мужской удалью?

— Ты уже произнес заклинание, и я стала твоей навечно. — Тала обвила его руками за шею. — Вся любовь, которая таится в моем сердце, — для тебя. Без нее я не мыслю жизни.

— Так тому и быть.