Дева Солнца
Шрифт:
– О повелитель, – произнесла, поклонившись, Куилла, – взгляни на моего родственника, курака (позже я узнал, что так называется царь менее значительного сорта) народа юнка; его имя Куисманку, а это его жена Майра.
– Привет тебе, Повелитель, поднявшийся из моря! – вскричал Куисманку. – Привет тебе, Белый Бог в серебряном одеянии! Привет тебе, К у р а ч и!
В то время я не понял, почему он назвал меня «курачи», но впоследствии узнал, что поводом послужили стрелы, изображенные на моем щите, ибо «курачи» значит у них «стрела». Во всяком случае, с этой минуты я стал известен в стране
Потом Куилла и леди Майра приблизились и, подставив руки мне под локти, помогли мне сойти с «бальзы». Я думаю, это был самый необычный прием, какой когда-либо оказывали страннику, потерпевшему кораблекрушение.
Они привели меня в просторный покой с плоской крышей, который поспешно приготовили для меня, развесив по стенам красивые вышивки, и усадили на резной стул, и тотчас Куилла и другие женщины принесли еду и какой-то пьянящий напиток, который они называли чича, – он показался мне бодрящим и приятным на вкус после того, как несколько месяцев я пил только воду. Еда, как я заметил, подавалась на блюдах из золота и серебра, и кубки были тоже из золота и необычной формы, из чего я заключил, что попал в очень богатую страну. Однако позже я узнал, что в этой стране не знают, что такое деньги, и что добываемые здесь золото и серебро идут на изготовление драгоценностей и на украшение храмов и дворцов инка – так они называют своих царей и других важных лиц.
ГЛАВА IV. ПРОРОЧЕСТВО РИМАКА
В этом городе Куисманку я пробыл семь дней, почти не выходя из дворца, ибо стоило мне выйти за его пределы, как меня окружала толпа людей, глазевших на меня так, что я не знал, куда деться от смущения. Позади дворца был сад, обнесенный стеной из глиняного кирпича. Здесь я и проводил большую часть времени, и здесь меня посещали важные обитатели дворца, принося в жертву одежду, золотые сосуды и множество других самых разнообразных вещей. Всем я рассказывал одну и ту же историю – или, вернее, Кари рассказывал ее за меня – а именно, что я поднялся из моря и нашел его, отшельника по имени Запана, на пустынном острове. Но что самое интересное – они верили этому, да, пожалуй, так оно и было: разве я не поднялся из морских волн?
Время от времени ко мне в сад приходила Куилла, приносила цветы, и наедине с ней я разговаривал. Она сидела на низкой скамеечке, устремив на меня свои прекрасные глаза, как будто пытаясь проникнуть мне в душу. Однажды она сказала мне:
– Объясни, повелитель, ты бог или человек?
– Что такое бог? – спросил я.
– Бог – это тот, кого почитают и любят.
– А разве человека никогда не почитают и не любят, Куилла? Например, насколько я понимаю, тебе предстоит выйти замуж, и, несомненно, ты почитаешь и любишь того, кто будет твоим мужем.
Она чуть заметно содрогнулась и ответила:
– Это не так. Я его ненавижу.
– Почему же тогда ты собираешься выйти за него? Тебя заставляют насильно, Куилла?
– Нет, повелитель. Я выхожу за него ради моего народа. Он желает меня из-за моего наследства и моей красоты, и благодаря моей красоте я могу повести его по той дороге, по которой мой народ хочет, чтобы он шел.
– Старая
– Нет, я буду очень несчастна. Но какое значение это имеет? Я только женщина, а у женщины одна участь.
– Женщин, как и богов, и мужчин, тоже иногда любят и почитают, Куилла.
При этих словах она вспыхнула и ответила:
– Ах, если бы так было, жизнь была бы другой. Но даже если бы так было, и я нашла бы мужчину, который бы мог любить и почитать меня хотя бы год, все равно для меня это уже поздно. Я связана клятвой, которую нельзя нарушить, ибо это привело бы мой народ к гибели.
– Кому ты дала эту клятву?
– Сыну Солнца, который тоже мужчина: богу, который будет инка всей этой земли.
– А как выглядит этот бог?
– Говорят, он огромный и смуглый, с большим ртом, и я знаю, что у него грубое и злое сердце. Он жестокий и коварный, и у него десятки жен. Однако его отец, нынешний инка, любит его больше, чем любого из своих детей, и недалек тот день, когда он станет после него царем.
– И ты согласилась бы – ты, такая прелестная и нежная, как Луна, чье имя ты носишь, – согласилась бы отдаться душой и телом такому, как он?
Снова она вспыхнула.
– Неужели мои собственные уши не обманывают меня, и Белый-Бог-из-Моря называет меня нежной и прекрасной, как Луна? Если так, то я благодарна и молю его вспомнить, что жертвами для богов всегда выбирают именно совершенных и прелестных.
– Но, Куилла, эта жертва может оказаться напрасной. Как долго ты сможешь удержать свою власть над этим распущенным принцем?
– Достаточно долго, чтобы достичь моей цели, повелитель; или, по крайней мере, – добавила она, и глаза ее вспыхнули, – достаточно долго, чтобы убить его, если он откажется идти по дороге, выгодной моей стране. О, не спрашивай меня больше ни о чем, ибо твои слова что-то пробуждают в моей груди, какой-то новый дух, о котором мне даже не снилось. Если бы я услышала их хотя бы три луны назад, все могло бы быть иначе. Почему ты не явился из моря раньше, мой господин Курачи, будь ты бог или человек?
И со стоном, похожим на рыдание, она поднялась, поклонилась и убежала прочь.
В тот же вечер, когда мы были одни в моей спальне, и никто не мог нас услышать, я сказал Кари, что Куилла обручена с принцем, который будет инка всей этой страны.
– Вот как? – сказал Кари. – Так знай же, господин, что этот принц – мой брат, тот, кого я ненавижу, тот, кто причинил мне страшное зло, украл мою жену и отравил меня. Его имя – Урко. И эта леди Куилла его любит?
– Не думаю. По-моему, она ненавидит его, как и ты, однако выйдет за него из политических соображений.
– Не сомневайтесь в том, что она его ненавидит, что бы она ни делала неделю тому назад, – сухо сказал Кари. – Но какой плод принесет это дерево? Господин мой, вы намерены пойти завтра со мной и посетить Храм Пачакамака, во внутреннем святилище которого сидит бог Римак, пророк и предсказатель?
– С какой целью, Кари? – мрачно ответил я.
– Чтобы услышать пророчества, господин. Если бы вы пошли, то леди Куилла, наверно, пошла бы с вами – думаю, она тоже хотела бы услышать пророка.