Дева в беде
Шрифт:
— Вот тут-то мы и расходимся. Если речь идет о вашем счастье, обо мне думать не надо.
Мод подперла ладонью подбородок и глядела в бархатную тьму.
— Были бы вы моим братом вместо Перси… — сказала она после паузы. — Как бы мы дружили! Как бы все было просто.
— Что ж, считайте меня почетным братом. Тогда все станет просто.
— Вам легко говорить… Нет, трудно. Я знаю, как трудно вам так говорить, утешать меня, притворяться, будто все это для вас мелочь. Как странно! Мы проводили вместе по несколько минут, три недели назад я и не слышала о вас — а я знаю все, что вы
Она замолчала. Вдали снова прокричал коростель.
— Что же мне делать? — сказала она.
— Я скажу вам, что делать, причем в трех словах. Все до смешного просто. Вы любите его, он любит вас, и разлучали ас только финансовые обстоятельства. Теперь он богат, препятствий нет никаких. Я и мои чувства — не препятствие я вам просто не позволю так думать. Исключите меня совершенно. Ошибка вашего отца несколько усложняет дело но это легко поправить. Последуйте примеру Реджи Бинга Открыто объявить о своих намерениях он не мог и очень умно, тихонечко женился — пусть все узнают задним числом. Должен сказать, я никогда не считал его особенно мудрым, но выход из тупика он нашел, ничего не скажешь. Поступите и вы так же.
Мод вздрогнула, даже привстала со своей каменной скамьи. Джордж услышал ее порывистый вздох.
— Значит… убежать?
— Именно. Убежать.
Из— за угла замка, оттуда, где располагался гараж, вынырнула машина и, фыркая, подкатила к лестнице. Большие двери раскрылись, из них полились потоки света. Мод поднялась.
— Разъезжаются, — сказала она. — Я и не думала, что уже так поздно. — Она постояла в нерешительности. — Надо бы пойти попрощаться. Нет, не могу!
— Оставайтесь, никто вас не увидит.
Подкатили другие машины. От их шума ночная тишина разорвалась в клочья. Мод снова села.
— Они, наверное, удивляются, что меня нет.
~— Не обращайте внимания. Вот Реджи не обратил. Мод чертила ногой круги на сухом дерне.
— Какая чудная ночь, — сказала она. — Совсем нет росы. Машины захрипели, засвистели, застреляли и укатили, светы постепенно пропали вдали, ночь снова наполнись покоем и волшебством. Дверь замка с шумом захлопнулась.
— Пожалуй, мне пора, — сказала Мод.
— Пожалуй. Мне бы тоже надо вежливо попрощаться. Но что-то говорит мне, что леди Каролина и ваш братец спокойно обойдутся без формальностей. Пойду-ка я домой.
Они стояли в темноте лицом к лицу.
— Вы бы и правда так поступили? — спросила Мод. — Убежали бы и женились в Лондоне?
— Ничего другого не остается.
— И что, можно прямо так, быстренько…
— В регистратуре? Нет ничего проще. Вы бы видели, как женился Реджи. Р-раз — и готово! Недовольный человечек в черном костюме гнусаво задаст несколько вопросов, запишет несколько слов — и все.
— Какой ужас!
— Кажется, Реджи этого не думал.
— Нет, как прозаично… Никакой романтики.
— Романтику обеспечите вы.
— Конечно, размышлять тут нечего. В сущности, это то же самое, что обычная свадьба.
— Да, абсолютно то же.
Вместе они прошли по террасе и остановились на дорожке, у лестницы.
— Так и сделаю, — сказала Мод.
Ответить
— Правильно, — сказал он. — Ну что ж, до свидания. Дорожка была освещена. Он видел ее лицо. В глазах была тревога.
— А вы что собираетесь делать? — спросила она.
— Делать?
— Ну, останетесь в этом коттедже?
— Нет, вряд ли. Завтра поеду в Лондон, несколько дней поживу еще в «Карлтоне», а потом поплыву в Америку. К осени надо кое-что написать. Пора работать.
Мод смотрела мимо.
— У вас есть ваша работа, — почти неслышно сказала она. Джордж ее понял.
— Да, у меня есть работа.
— Я рада.
Она протянула руку.
— Вы такой хороший… С самого начала… Вы были… А, пользы в словах!
— Я получил свою награду. Я узнал вас. Мы — друзья, да?
— Еще бы!
— Близкие?
— Ближе некуда!
Они пожали друг другу руки.
Глава ХХV
— Никогда в жизни я не была так расстроена, — сказала леди Каролина.
Уже минут пять она повторяла это и многое другое. До ухода последнего из гостей она блюла контроль над собою и демонстрировала миру незамутненный фасад. Она даже изображала улыбку. И вот теперь, когда последний автомобиль укатил домой, она сбросила маску. Самая мебель в кабинете лорда Маршмортона съежилась, опаленная пламенем ее гнева. Что же до лорда, то он казался вполне испепеленным.
Получить заблудшего братца в свое распоряжение удалось не сразу. Добрых десять минут длилась охота, пока ей и лорду Бэлферу не удалось загнать графа в угол. Напрасно взывал он к ним через замочную скважину запертой двери, уверяя, что работает над семейной историей и отвлекаться не может. И вот он — лицом к лицу со мстителями.
— Не понимаю! — продолжала леди Каролина. — Ты прекрасно знаешь, что несколько месяцев подряд мы все до предела напрягаем нервы, чтобы разорвать эту ужасную связь, и вот, когда появилась, наконец, надежда что-нибудь сделать, ты публично объявляешь о помолвке! Видимо, ты сошел с ума. До сих пор не могу поверить, что это действительно произошло. Все надеюсь, что проснусь и это окажется кошмаром. Как ты только мог, как мог!
— Именно, — сказал лорд Бэлфер.
Если леди Каролина была расстроена, то выразить его состояние души язык бессилен.
С самого начала этого плачевного эпизода Перси находился на переднем крае борьбы. Это у него, у Перси, сбили с головы лучшую шляпу на виду у всей Пиккадилли. Это он, Перси, познал арест и тюрьму. Это он, Перси, несколько дней был инвалидом благодаря своему усердию. И вот, все его страдания оказались всуе. Его предал собственный отец.
Специалисты по истории Среднего Запада рассказывают нам, что один человек из Чикаго, некий Янг, в нервном расстройстве пропустил свою мать через крупную мясорубку, закатал в консервные банки и подписал «Язык». Так вот, достаточно сказать, что взгляды, которые бросал на отца Перси, можно было бы счесть неоправданно суровыми, если бы их бросала на Янга его родня.