Девадаси
Шрифт:
Быть может, своим поступком она разорвет бесконечный круг, боги поймут свою ошибку и наконец подарят им с Раму сына!
Едва ли у нее достало бы сил живьем закопать девочку в землю, как делали иные люди: она положила малышку на траву в стороне от тропинки и быстрым шагом вернулась обратно.
Утром Раму с удивлением увидел, что новорожденная исчезла.
— Гита, — он тронул жену за плечо, — где девочка?
Женщина открыла глаза, и они предательски забегали.
— Не знаю.
— Как не знаешь?!
Разбудили дочерей. Те ответили,
— Ее унесли духи или утащил дикий зверь, — попыталась объяснить Гита, но Раму не верил.
— Не лги, — сурово произнес он. — Что ты с ней сделала? Если не скажешь, я не найду покоя ни в этой, ни во всех последующих жизнях!
У него было такое выражение лица, что женщина сдалась.
— Я отнесла ее в джунгли и оставила там, — тихо сказала она.
— Ночью?!
— Да.
Наступила оглушающая тишина. Раму не знал, что делать: кричать, бить жену? Каменное спокойствие Гиты внушало мысль о том, что она сошла с ума.
Мужчина молча поднялся и вышел из хижины.
Он догадывался, по какой тропинке шла жена. Раму не сомневался в том, что ребенка давным-давно съели дикие звери, и все же какая-то неумолимая сила вела его вперед.
На кронах деревьев висели клочья тумана, который постепенно исчезал, растворяясь в утреннем воздухе. Когда он окончательно растаял, джунгли стали походить на безбрежный зеленый океан. Деревья и траву покрывала обильная роса, которая быстро высыхала под лучами горячего солнца.
Вскоре Раму различил сквозь птичий щебет тонкий детский плач и его сердце радостно забилось. Он побежал на этот звук с таким чувством, словно услышал глас божества.
Девочка лежала в траве, разметав пеленки, и громко кричала. Раму не выдержал и прослезился. Какая она терпеливая и сильная, какой у нее звонкий голос!
Он взял дочь на руки. Она насквозь промокла и замерзла, но мужчина не сомневался в том, что ребенок выживет. Боги дали понять, что им не нужна такая страшная жертва!
Вернувшись назад и войдя во двор, Раму поискал глазами жену. Как большинство деревенских женщин, на другой день после родов она встала с постели и занялась повседневными делами. Сейчас Гита сидела на корточках, повернувшись к мужу худой напряженной спиной, и с привычной ловкостью смешивала солому с коровьим навозом.
Раму окликнул женщину, она обернулась, и он увидел, что ее лицо залито слезами. Муж протянул ей ребенка и произнес непререкаемым тоном:
— Ее будут звать Амрита [2] .
2
Амрита — «бессмертная». В индийской мифологии — божественный напиток, нектар бессмертия, добытый во время пахтанья океана богами и демонами.
Часть первая
Храм
Глава I
Семья
Старшие дочери Раму и Гиты прекрасно справлялись
Родители закрывали глаза на ее шалости: после драмы, разразившейся в связи с появлением Амриты на свет (о чем девочка, к счастью, никогда не узнала), младшая дочь сделалась их любимицей. И Раму, и Гита относились к ней лучше, чем к сыновьям, которых им в конце концов подарили боги.
Последние годы жизнь семьи была очень тяжелой. Кругом свирепствовал голод. Хотя жители глухой индийской деревни ни разу не видели ни одного англичанина, до них доходили слухи о том, что именно белые люди повинны в смерти множества стариков и малых детей.
Каждая горстка риса, каждая капля молока были на счету. Гита варила похлебку из травы, а в муку, из которой пекла лепешки, подмешивала рисовую шелуху.
Каким-то чудом им с Раму удалось выдать замуж двух старших дочерей: четырнадцатилетняя Танга стала женой немолодого соседа-вдовца, а тринадцатилетнюю Малу отдали в семью, где кроме ее юного мужа было еще пятнадцать детей. Что делать с остальными девочками, откуда взять приданое, родители не знали: Раму забыл, когда в последний раз держал в руках хотя бы одну рупию.
Отец семейства от зари до зари трудился на рисовом поле, Гита вместе со старшими девочками копалась в огороде, младшие собирали в джунглях плоды манго, лайма и других деревьев, и все-таки этого было недостаточно для того, чтобы прокормить большую семью. По приказу колониальных властей деревенский староста и его помощники отбирали у крестьян половину урожая.
Однажды в сезон дождей младший сын Раму и Гиты, четырехлетний Ромеш, тяжело заболел. Он кашлял и прерывисто, судорожно дышал. Женщина поила его настоем целебных трав, выпросила у соседки немного жира и растерла им ребенку грудь, но малышу становилось все хуже.
Гита долго сидела возле постели сына, ломая руки и вполголоса повторяя молитвы, потом встала и решительно произнесла:
— Я пойду к Вишалу. Я знаю, у него есть лекарства, которые могут помочь.
Вишал, деревенский брахман [3] , был одним из самых богатых людей в округе.
— К Вишалу?! — воскликнул муж. — У тебя нет денег!
— То, что у меня нет денег, еще не означает, что у него нет сердца, — отрезала Гита и вышла за дверь.
— Я пойду с тобой, — заявил Раму и отправился следом.
3
Брахманы — представители высшей, жреческой касты, но преданию созданной из головы великого бога Брахмы.