Девадаси
Шрифт:
Джая спала с прежним мужем всего несколько раз — в ее памяти остались боль, отвращение и стыд. Молодая женщина втайне радовалась, когда супруг слег и уже не смог выполнять супружеский долг.
Джая знала, что Джеральд желает их близости, и не хотела обижать человека, который ее любил. Однако она не смогла притвориться страстной, как не смогла почувствовать то, чего не почувствовала.
Англичанин понял, что должен вести себя с ней не так, как с Тарой или с другими женщинами. Он лег рядом и нежно, но настойчиво привлек Джаю к себе, чтобы она привыкла к его наготе, к близости
Джая лежала, внимая медленному жаркому потоку, который струился откуда-то из глубины ее существа. Уж лучше было покориться ему и сгореть в нем, чем на погребальном костре, при скоплении народа, готового внимательно следить за ее страданиями и мучительной смертью!
Она сама не заметила, как раскрылась навстречу порыву Джеральда, и глубоко вздохнула, когда он соединился с ней. Джая не чувствовала тяжести мускулистого мужского тела, ее поглотили другие, новые ощущения. Она чувствовала, как избавляется от боли и страха и познает ранее неизведанную радость бытия, познает со сдержанной осторожностью и предвкушением грядущего счастья.
— Мне всегда нравились индийские женщины, — прошептал Джеральд. — Но любил я только тебя. Какое счастье, что ты стала моей женой!
Он ласкал ее снова и снова, и Джая не противилась. Она не достигла вершин наслаждения, но ей нравилось то, что он делает, нравились его поцелуи, прикосновения горячих рук.
Джеральд проснулся утром и увидел, что Джаи рядом нет. Потом услышал, как кто-то двигается в соседней комнате. Как хорошо, что сегодня не надо идти на службу! Какое счастье, что отныне дома его будет ждать это милое, нежное существо.
Джая вошла с метелкой и тряпкой в руках — она делала уборку. Джеральд вскочил с постели и бурно заключил ее в объятия. Поцелуй длился не меньше минуты.
— Как славно! — промолвил Джеральд, с трудом отрываясь от губ жены. — Сегодня я не иду на службу. Как думаешь, нам что-то понадобится или мы можем не выходить из дома?
— Там много еды. — Джая кивнула в сторону гостиной. — Осталась от вчерашнего праздника.
Джеральд улыбнулся.
— Давай позавтракаем. А потом… вернемся в постель. Сегодня Чарли не придет. Он собирался подыскать другое жилье.
Джая опустила ресницы, ее лицо зарделось. Она была вдовой, сделалась невестой, потом стала женой — неожиданные превращения пошли ей на пользу. Она уже не выглядела измученной, поблекшей женщиной, она казалась юной девушкой, едва вступившей в жизнь.
Джая изменилась не только внешне — поменялся ход ее мыслей, отношение к жизни, к себе.
Молодая женщина сказала мужу:
— Я хочу, чтобы Тара передала отцу и Кирану, где меня можно найти. Я не желаю скрываться. Я должна поговорить с ними, должна сказать правду.
— Хорошо, — согласился Джеральд, — но только в моем присутствии.
Спустя несколько дней господин Рандхар и Киран вошли в квартиру Джеральда Кемпиона. Англичанин встретил их, проводил в гостиную и предложил присесть. Побледневшая от волнения, напряженная и немного испуганная, Джая ждала. На ней
Киран выглядел очень растерянным, черные глаза отца угрожающе сверкали. От его взгляда кровь застыла в жилах, но Джая тут же ощутила на своем плече твердую как гранит руку Джеральда. Прикосновение этой руки придало ей храбрости и сил.
— Что ты натворила?!
Заминдар шагнул к дочери, будто желая схватить и вытрясти из нее душу, но Джеральд преградил ему дорогу.
— Эта женщина, — холодно произнес он, — моя жена. Отныне я отвечаю за нее и распоряжаюсь ее жизнью.
— Жена?! Ни один брахман не согласится сочетать браком англичанина и индийскую вдову!
— Нас обвенчал христианский священник. Джая приняла мою веру.
Мужчины, потрясенные услышанным, замерли. Молодая женщина заметила, как брат судорожно сглотнул.
Киран искал в ее лице следы раскаяния, но его не было. Был только страх перед гневом отца и… тень какого-то странного удовлетворения. Будто она открыла в своей душе неожиданные чувства и втайне радуется этому.
Кто бы мог подумать! Джая! Его послушная, кроткая, тихая сестра! Киран был рад, что она осталась жива, и все-таки не мог понять ее поступка.
— Согласно нашей вере, — продолжил Джеральд, — после моей смерти никто не заставит Джаю сжигать себя на костре.
Заминдар смотрел на этого светловолосого, голубоглазого и светлокожего англичанина, завоевателя его страны, и не знал, что сказать. Он чувствовал в своей душе ярость, свирепую ненависть, которую был вынужден скрывать. Англичане вторглись в Индию, отобрали у него земли, из владельца превратили в арендатора, обложили налогами, беспощадно грабили и душили, грозя лишить имущества и чести. Он был вынужден унижаться, соглашаясь на их требования, принимать их у себя в доме, угощать и беседовать с ними, тогда как на самом деле ему хотелось растоптать их ногами, уничтожить, убить.
Теперь один из них вторгся в святая святых, в его семью, и отобрал у него дочь!
Сейчас господин Рандхар ненавидел Джаю так же сильно, как прежде любил.
Презреть свою веру! Лечь в постель с англичанином через несколько дней после смерти мужа! Она заслуживала не почетного сожжения на погребальном костре супруга, а жестокой, мучительной и позорной казни.
Заминдар резко повернулся и вышел. Киран последовал за отцом. Не выдержав, он оглянулся и встретился взглядом с глазами сестры. Джая увидела в его взоре смятение и тревогу.
Выйдя на улицу, господин Рандхар мрачно произнес:
— Придется рассказать родным Махендры Питимбара о том, что мы узнали.
Сын отчаянно замотал головой.
— Не надо, отец! Они попытаются отомстить!
— Пусть делают что хотят. Если мы не признаемся в том, что случилось, они могут подумать, что мы покрываем Джаю и что она совершила этот поступок с нашего ведома.
— Я знаю Джеральда Кемпиона. Мне кажется, он неплохой человек. Он будет заботиться о Джае, — нерешительно произнес Киран. — Что касается веры… Когда вы, отец, последний раз были в храме? В какого бога вы верите? А если верите, так пусть боги и решают судьбу Джаи.