Девиант
Шрифт:
Маслянистая жидкость даже начала немного бурлить, когда я давил на поршни. Хотел бы победно улыбнуться, да не успел. Ничего не произошло, они не вскочили, разрывая ремни и не начали крушить моих врагов.
Зато срезу несколько рукавов захлестнули меня, оттягивая назад. Один намотался на шею и начал стягивать горло. Меня повалило на спину, я давно уже не слышал мелодии ударов, кажется Седой перешел в рукопашную, компенсируя отсутствие звука хорошим бранным словом.
При падении я выронил гарпун, в следующий момент я почувствовал, как что-то придавило мою руку с ножом, но перед
Положился на удачу и рискнул.
Я сунул свободную руку в кармашек на поясе, где лежала моя особая колода. Для активации надо было просто вытащить одну из карт неглядя, что я и сделал. Как там говорилось в описании? Если судьба раздала паршивые карты — сыграй своими.
Я успел разглядеть картинку и прочитать название. Из хаотической колоды Восстания Баронов я вытащил карту Чумной Ведьмы. Я разглядывал их раньше и сейчас снова увидел картинку, на которой была изображена иссохшая фигура женщины с серой кожей, но в роскошном и длинном платье. Особой чертой ведьмы были длинные черные волосы, которые почему-то торчали во все стороны, извиваясь, словно змеи.
На картах хаотической колоды не было описаний, характеристик или кнопок активации, как на картах судьбы. Только название и картинка.
Что делать с этой картой я не знал. Интуитивное управление заканчивалось на способе активации и предупреждении, что лучше не использовать этот артефакт от слова вообще. Да и не важно уже, потому что стоило мне вытащить карту, как ее выбили у меня из рук.
Затем дважды выскочило сообщение о падении параметра «тело» на единицу. И, кажется, я потерял сознание. Это было похоже на резкую смену кадров. Вот перед глазами мельтешат белые смирительные рубашки, а в следующий момент в ушах ревет так, что хочется оглохнуть.
Что-то схватило меня за капюшон и поволокло по полу, освещение мигало, рев перекрывался чем-то, похожим на ультразвук. Я словил прекраснейшую дезориентацию и вообще не соображал, что происходит.
Над ухом трещал старый динамик, через который хриплый голос, пробиваясь сквозь множественные помехи, орал одно единственное слово:
— Лечить, лечить, лечить!
Но с таким тоном обычно орут «убейте их всех». У меня над головой пролетело что-то тяжелое, удар, грохот. В воздухе чувствуется стойкий запах химии, от которой слезятся глаза.
— Вставай, — ревет мне на ухо Седой.
Крепкая рука хватает меня за шкирку и вздергивает на ноги. Старик одновременно тянет меня одной рукой, а другой тащит Занозу, которая еле-еле перебирает ногами. Я на каком-то автомате наклоняюсь и хватаю за гриф валяющуюся рядом гитару.
Удивительно, но я не смог ее даже поднять, так и поволок за собой. И дело не в том, что мне не хватает сил, она будто тяжелее, чем должна быть, словно из чугуна целиком сделана.
Мимо меня пролетает один из аппаратов и врезается в стену позади. Повсюду сыплются искры. Седой тянет нас к выходу и я вижу, что заграждающую путь решетку просто смяло, словно в нее таран влетел.
Я вроде как прихожу в себя и уже могу спокойно идти сам, освобождаюсь от руки старика.
— Бутылку, —
Седой на мгновение замирает, но все же быстро соображает, его я хочу. Сует руку в карман и пихает мне всю свою тоненькую колоду, скорее даже стопку карт. А сам вместо этого с легкостью подхватывает гитару.
Они с Занозой уже добрались до выхода, когда я нашел и активировал нужную карту. Бутылка дорогого алкоголя, который мы нашли в кабинете главврача. Бомбу я из него может и не соберу, но искр тут и без того хватает.
Самодовольно разворачиваюсь у самого выхода, замахиваясь бутылкой, словно гранату держу в руках, а не дорогущее пойло. И тут ловлю уже второй ступор, но в этот раз от увиденного.
Помещение забито психами, по большей части уже мертвыми. У многих не хватает конечностей, парочка просто разорваны на куски. Все залито фиолетовой жижей, которая, судя по всему, заменяет им кровь. Все аппараты и столы разбросаны и поломаны, одна из ламп обвалилась вместе с куском потолка.
Трое крупных охранников прямо сейчас бьют дубинками существо, в котором я с трудом узнал недавнего игрока, привязанного к одному из столов. Если охранники просто были бугаями со светящимися венами, то этот парень стал настоящим чудовищем.
Мышцы непропорционально вздулись, разорвав одежду, из рта брызжет сиреневая слюна, глаза навыкате и в них плещется настоящее безумие. Игрок превратился в зверя, который прямо на моих глазах голыми руками сломал одному из охранников шею, затем схватил его тело за ногу и швырнул, словно гирю.
В другом углу трое мертвых игроков восстали в виде чумных и они тоже были необычными. Девушка стояла возле стены и кричала. Именно она издавала этот ультразвук, от которого бронированное стекло уже пошло трещинами.
Двое других игроков прямо сейчас полосовали отросшими когтями психов. Один из охранников пытался огреть зомби дубиной. И такой ударлегкостью бы проломил тому череп. Только вот чумной ловко отскочил прыжком в сторону, спиной запрыгнув на стену в двух метрах над полом. Да так и повис на ней, вцепившись когтями.
А затем спрыгнул прямо на голову охранника и принялся полосовать его когтями. В какой-то момент воскресшая девушка перестала кричать, видно кончился воздух. Вместо этого она повела рукой и в ее иссушенной ладони сформировался сгусток болотистого цвета. Она ловко швырнула им в одного из охранников, отчего тот прямо на глазах начал иссыхать. Сначала угасло фиолетовое свечение, затем подломились ноги, а на пол упал уже ссохшийся труп. Впрочем, он быстро начал шевелиться, собираясь пополнить чумной отряд.
Все это я увидел буквально за пару секунд, пока стоял с занесенной бутылкой. Перевел взгляд на стекло верхнего этажа с паутиной трещин. Там местный босс держал громоздкую рацию с витым проводом и орал в нее свое фирменное «лечить».
Но словно заметив мой взгляд, он посмотрел прямо на меня своими сияющими глазами и улыбнулся. И показал большой палец.
Я наконец вышел из ступора и тоже показал ему палец, правда другой. Затем швырнул бутылку в сторону искрящейся аппаратуры у дальней стены, внося еще больше хаоса в творящееся безумие.