Девиантный Король

Кент Рина

У дяди Джексона есть способ поднять настроение, и я улыбаюсь в ответ.

Тетя следует за ним, но ей не весело. Она пристально смотрит на меня, словно пытается увидеть меня насквозь.

Как только мы приходим на кухню, я улыбаюсь.

— Тетя, у тебя есть время для йоги? Это помогает при головной боли.

— Черт, да. — она хихикает, а затем ее улыбка гаснет. — Мне жаль, что у меня мало времени для наших девчачьих дней, дорогая.

Я качаю головой и говорю насмешливым тоном:

—

Нет, это к лучшему. Слишком много девчачьих дней отвлекло бы меня от Кембриджа.

Тетя возится за прилавком, а я сажусь на свободный стул. Дядя подходит ко мне сзади и массирует мне плечи.

— Я тебя так хорошо подготовлю к Кембриджу, тыковка.

Тетя закатывает глаза.

— Это не игра в Премьер Лиге, Джексон.

— Не обращай на нее внимания. — дядя наклоняется и шепчет: — У меня есть билеты на игру Арсенала на следующей неделе. Угадай, кто приглашает тебя на свидание?

Моя грудь трепещет от возбуждения. Я ненавижу футбольную команду нашей школы, точнее, ненавижу придурков, которые в ней играют, но люблю этот вид спорта. Дядя обратил меня на темную сторону и превратил в Стрелка — несгибаемого фаната Арсенала.

— Тебе лучше не просить ее уйти с занятий, чтобы пойти на какую-то глупую игру.

— Конечно, нет, — говорим мы с дядей одновременно, затем он фыркает, и я тоже не могу удержаться от смеха.

Тетя складывает руки на груди и постукивает ногой по полу.

Мы с дядей заняты тем, что достаем овощи из холодильника, пытаясь подавить смех.

— Командная работа, — шепчем мы с дядей друг другу.

На мгновение, только на это мгновение, я забываю, что произошло сегодня.

Или, во всяком случае, пытаюсь это сделать.

Утром тетя отвозит меня в школу по дороге на работу.

Я всю ночь вспоминала вчерашний день и подумывала о том, чтобы не появиться сегодня. Но потом у меня произошел серьезный сеанс гнева на саму себя.

Никто — включая Эйдена — не сломит меня.

Мое раннее детство не сломило меня, и у него, черт возьми, не выйдет.

Мне просто нужно быть умной с ним. Например, избегать дерьма от него и вернуться к наблюдению издалека.

Я машу тете и, как обычно, с высоко поднятой головой вхожу в школу.

Начинаются насмешки, но я не позволяю им вывести меня.

Тихий голос в моей голове шепчет им.

Бегите, дети, ваши маленькие шалости ничто по сравнению с развратом Эйдена.

Несмотря на мою ободряющую речь этим утром, которая придала мне столь необходимую

смелость, дрожь пробегает по конечностям, чем ближе я подхожу к классу.

Я снова увижу его. Я увижу эти демонические глаза.

Эти садистские ухмылки.

Эту тёмную душу.

Сукин сын. Как, черт возьми, я должна прожить целый год с ним в одном классе?

Что еще хуже, Ким нигде нет. Поскольку у меня больше нет телефона, я позвонила ей со стационарного телефона раньше, но она не взяла трубку.

У меня еще есть немного времени до первого урока, поэтому я направляюсь к ее месту в саду.

Мой темп замедляется возле дерева, где Эйден заключил меня вчера в ловушку.

Странное осознание сжимает меня за горло. Память моего тела снова начинает действовать.

Я чувствую его руки на всем своем теле.

Чувствую его запах среди деревьев.

Вижу этот бездушный взгляд в его глазах.

Сильная волна ненависти захлестывает меня, но это не единственное.

Что-то еще, что-то совершенно аморальное охватывает и меня тоже.

Убирайся из моей головы, черт бы тебя побрал!

Мои брови хмурятся, когда я прихожу к месту и не нахожу никаких следов Ким.

Как и я, Ким никогда не прогуливает. Если ее нет, то, должно быть, случилось что-то серьезное.

Этому мерзавцу Ксандеру лучше бы не причинять ей вреда, или я устрою ему веселое представление мамы-медведицы.

Поворачиваясь, моя голова ударяется о сильную грудь.

— Ты здесь для большего, милая?

Глава 6

Ему нужно перестать называть меня милой, или я достану куклу вуду с его лицом и зарежу ее насмерть.

А еще лучше, я разрежу ее на кусочки.

Я отступаю на расстояние вытянутой руки. Если я буду держаться на достаточном расстоянии, он не сможет меня поймать.

Ни за что на свете я не позволю ему заманить меня в ловушку, как он сделал это вчера.

На этот раз я либо закричу, либо убегу.

Ага. Звучит как план.

Я сглатываю, но он застревает у меня в горле, как посторонний предмет. Никакая ободряющая речь или смелость не могла стереть воспоминания о вчерашнем дне.

Никакая ободряющая речь не могла убедить нервы, трепещущие от удушающего страха, что со мной все будет в порядке.

Мои конечности кричат мне, чтобы я бежала.

Спряталась.

Никогда не оглядывалась назад.

Я не послушалась.

Убегать от кого-то, кто получает удовольствие от уязвимости, не самое умное, что можно сделать.