Девиантный Король
Шрифт:
— Ты отдашь мне телефон?
— Н-нет.
Он продолжает свои манипуляции с пуговицами моей рубашки. У меня перехватывает горло, и я чувствую, что вот-вот начну задыхаться. Я толкаю его, но его хватка стальная. Непроницаемая, как твердая сталь.
— О-остановись!!
Странный прилив течет по моим венам и напрягает мышцы. Я понятия не имею, как это объяснить, кроме того, что Эйдену нужно убрать свои чертовы руки от меня.
Я повторно толкаю его в грудь, но
Мои губы приоткрываются в понимании, что еще находится на виду.
Мой хирургический шрам.
В течение многих лет я делала все, что было в моих силах, убеждаясь, что никто его не увидит. Я никогда не носила рубашек с глубоким вырезом. Покупала цельные купальники, скрывающие грудь. Мне даже не нравится показывать его своей тете. Ким, вероятно, видела его дважды, и даже тогда, только случайно.
И теперь Эйден смотрит на шрам.
Нет. Он не только смотрит. Он пожирает его взглядом, будто это какое-то чудо.
Он перестает расстегивать мою рубашку, но не убирает пальцы с четвертой пуговицы. Фактически, он расстегивает ее, так чтобы рубашка была открыта под лифчиком, и ему был полностью виден диагональный шрам в верхней части моей левой груди.
Уродливый.
Длинный.
Блеклый.
Причина, по которой я начала скрывать его, заключается в том, что люди бросали на меня жалкие взгляды. Даже тетя Блэр иногда одаривала меня подробным взглядом.
Однако выражение лица Эйдена, что угодно, только не жалость.
Я не ожидала, что в его чёрной душе будут такие эмоции, но предполагала, что, по крайней мере, его дьявольское сердце смягчится.
Я не могла так ошибиться.
Раньше его глаза были убийственными, но теперь он, кажется, жалеет, что у него нет ножа, чтобы разрезать мой шрам и вырвать мое сердце.
Ветки ломаются под ближайшими шагами.
Я вытряхиваю себя из оцепенения, отталкиваю его и поворачиваюсь, застёгивая рубашку. Мое дыхание учащается, несмотря на мои попытки взять его под контроль.
Позади себя я ощущаю его нежелательный жар у спины. Еще один шаг, и он бы задышал мне в затылок — или, возможно, отделил бы его от головы.
— Приятель, — раздается за моей спиной холодный голос Ксандера. — Поймал ледяную принцессу?
— На самом деле, это ледяная принцесса для тебя. У нее есть кое-что на тебя.
Как только моя рубашка застегнута — с телефоном, все еще засунутым в лифчик, — я поворачиваюсь. Встав на цыпочки, я оглядываюсь вокруг Ксандера, но Ким нигде не видно.
Ксандер выглядит победителем, словно он только что сделал что-то, чем можно гордиться.
Если он как-нибудь
— Что-то на меня?
Взгляд Ксандера перескакивает с меня на его друга мудака.
— Она записала тебя на видео. — Эйден не удостаивает меня взглядом. — Уверен, что она думает использовать это против тебя в социальных сетях и прессе, чтобы разрушить твое будущее и будущее твоего отца. Что-то в этом роде.
Я не смогла бы удержаться от того, чтобы у меня не отвисла челюсть, даже если бы попыталась. Эйден разгадал мой план на все сто.
Я настолько очевидна?
Ксандер разражается смехом, будто он действительно находит все это забавным. Жестокая ухмылка кривит губы Эйдена, словно это какая-то внутренняя шутка.
— Хорошо, Холодное Сердце. — Ксандер смотрит на меня, его смех исчезает. — Это так мило, что ты думаешь, что можешь навредить мне и все такое. Теперь, когда ты повеселилась, дай мне это видео.
Едва скрываемая ярость вырывается в горячее, обжигающее пламя. Это могло быть из-за того, что я видела, как этот самый придурок приставал к Ким, или из-за того, как Эйден прикасался ко мне, как будто имел на это полное право.
Я расширяю свою позицию, пристально глядя на Ксандера.
— Ты разрушал жизнь Ким в течение чертовых лет без всякой причины. Пришло время, чтобы кто-нибудь положил конец твоей испорченной, богатой заднице. Мне все равно, сын ли ты министра или чертов член королевской семьи. Если ты не прекратишь держаться от нее подальше, ты пожалеешь об этом.
Тишина.
Долгая, густая, похожая на туман тишина.
Ксандер изучает меня, приподняв бровь, в то время как Эйден остается невозмутимым. Если бы он не был так близко, я бы подумала, что он меня не услышал.
Чем дольше они не дают реакции, тем сильнее бьется мой пульс в горле. Это чудо, что я не ерзаю.
— Телефон у нее в лифчике. — Эйден нарушает тишину ровным тоном. — Хочешь, чтобы я достал его, или сам это сделаешь?
— Не знаю, — размышляет Ксандр. — Давай бросим монетку.
— Как насчет того, чтобы ты подержал ее?
Взгляд Эйдена скользит по моей груди.
Я инстинктивно скрещиваю руки.
Ксандер не произносит ни слова. Он заламывает мне обе руки за спину. Он так высокомерен, что сжимает оба моих запястья в одной руке. Моя грудь выдвигается вперед, смотря Эйдену в глаза.
В темные, металлические глаза.
В демонические глаза.
Я пытаюсь сопротивляться, но Ксандер усиливает свою хватку до тех пор, пока невозможно двигаться, не говоря уже о борьбе.