Девианты

Беннетт Натали

— Черт, Ром!

Так сильно вцепилась в его запястья, что проткнула кожу ногтями.

— Повтори еще раз, — прошептал мне на ухо, целуя шею.

— Ромеро, — простонала, когда мужчина увеличил темп, вынуждая меня содрогаться и вскрикивать.

— Поиграй с моей киской, малышка. Прикоснись к тому, что принадлежит мне.

Моя рука тут же очутилась между раздвинутых ног. Просто чудо, что удалось сконцентрироваться. Трахала себя пальчиками, пока он овладевал моей задницей.

— Ты ощущаешься так ох*енно круто. Это навсегда

останется моим, — прорычал он, прикусив мне плечо и вколачиваясь еще сильнее.

— Твоя, все полностью твое, — соглашаясь, ощущая, как во мне разгорается пламя.

Хватка на горле усилилась, и мужчина впился пальцами мне в бедро. Почувствовала, как твердый пресс прижимается к моей спине. Сдвинув пальцы на клитор, стала поглаживать круговыми движениями.

— Ср*нь господня, Ромеро! Я…

Вцепившись руками в его запястья, изо рта полились нечленораздельные фразы, вперемешку со шквалом безудержных стонов. Увидела оттенки цветов, о существовании которых даже не подозревала. Ощущения были настолько прекрасными, что заплакала, пока кончала.

— Кали, — услышав его смех — открыла глаза.

Прислонившись головой к груди Рома, вообще пропустила момент, когда он кончил, и теперь последствия стекали вниз по заднице. Мужчина приподнял меня и обнял за талию.

Медленно повернувшись в объятиях, прижалась щекой к его влажной груди и закрыла глаза. Когда, наконец, взглянула на него, то нежно поцеловала в губы.

Пребывая в его крепких руках, вспомнила о том, что временно отодвинула на задний план. Требовалось осмыслить услышанное и задать вопрос, на который уже знала ответ, поскольку это все, имело огромное значение. Однако, перво-наперво, мне было необходимо убраться из проклятого Иерихона.

— Готов к сожжению храма?

Тихий смех стал единственным ответом, который требовался.

***

Все вместе, мы наблюдали, как пылает церковь. Иоанн с делегатами горели вместе с ней.

Его искалеченное тело зафиксировали с помощью навесных замков у парадного входа. Кровля жалобно заскрипела и сместилась, когда часть старинного сооружения обрушилась. Огненные всполохи взметнулись в темнеющее небо, как символ нашей победы. Конечно, у нас еще не было никаких сведений ни о другом епископе, ни о Девиде, но все же, событие — весьма значительное.

— Ромеро, а кто твой настоящий отец?

Взгляд мой был устремлен прямо вперед, даже не думала, что он ответит.

— Девид произвел меня на свет, но этот жалкий кусок дерьма, никогда не станет мне отцом. Как и тебе.

Краем глаза заметила, что Гримм неловко переминался рядом.

От этого, резко обернулась, чтобы встретить пристальный взгляд.

— Это Брок.

Что?

— Брок, кто?

— Твой отец, — спокойно произнес он.

— Каннибал? Гримм… тогда получается…

— Я твой сводный брат, — отрезал Гримм.

Что за херня?

Это было вовсе не то, что ожидала. Предполагалось,

что Ромеро признает Девида своим отцом; доказательство тому — поражало воображение. Девид же обнимал его, а сукин сын всегда обнимался лишь с родными сыновьями. Он никогда ни одного мужика не подпускал к себе так близко, предварительно хорошенько не проверив. Именно поэтому объятия всегда так раздражали меня.

Ром — выходец из Ордена. Он и Гримм не являлись родными братьями, а Брок, несомненно, — отец Гримма, что возвращает нас к Девиду.

Наиболее явный и тревожный сигнал — факт, что он вообще сумел покинуть Орден, а такое мог бы позволить лишь Девид. Любой другой человек был бы уже трупом, но Ромеро — его сын, а сыновья Девида были для него, считай, на вес золота.

Они не были близки с Броком. Иоанн говорил ему, что отец гордится им… ссылаясь на Девида… именно это стало для меня решающим аргументом.

Ромеро — хозяин Бесплодных пустошей. Он силен и смертоносен. Он — все, из-за чего Девид мог бы обоссаться от радости, ибо Ром — его сын.

Мозг готов был взорваться. Ромеро творил множество нравственно-сомнительных вещей, но знала, что он никогда бы не прикоснулся ко мне, если бы я была его сестрой. Никогда не задумывалась о возможности того, что мой настоящий отец — чертов каннибал. Либо, что человек, которого считала своим отцом — вообще не имел ко мне никакого отношения, а причина всего — кто была моя мать.

— Это… это…

— Слишком сложно воспринять, знаю. Почему бы тебе и Арлен не отправиться с Гриммом? Нам пора идти, а тебе, насколько понимаю, необходимо пространство.

Взглянув на него, не знала, что сказать.

Все мы начали расходиться, оставляя позади пылающую церковь.

Ромеро молчал, провожая меня к пассажирскому месту во втором джипе.

— Я люблю тебя. Просто подумала, что тебе следует знать, — тихо произнесла.

Мне не требовался какой-то особенный момент или сверкающие звезды, и я, вероятнее всего, надеру ему задницу, если он попытается устроить ужин при свечах, поэтому, что может быть лучше, чем настоящее время?

Разве может быть лучшее время, чем то, когда необходимо, чтобы он убедился, что я все еще в деле? В конце концов, всегда будет именно он, даже если земля под ногами разверзнется и все вокруг рухнет.

— Знаю, что любишь, малышка, — Обхватив меня руками, прильнул губами к моему лбу. — Подобное дерьмо будет не всегда простым. Любовь… для меня это лишь слово, но ты научила осознавать значение этого чувства. Именно это ощущаю внутри, и то, каким гребаным безумцем меня делаешь. Половину времени, бл*ть, хочется прикончить тебя, но желание обладать — непреодолимо. Ты — королева для своего короля. Я буду поклоняться земле, по которой ступаешь, лишь бы ты всегда следовала рядом со мной.

— Я всегда буду рядом с тобой. Совершенство мне не нужно, Ром. Мне достаточно тебя и всего твоего безумия.