Девичьи игрушки
Шрифт:
И повесил трубку.
С такими, как этот бывший пограничник, нужно только так. Чутьем Вадим понимал: дашь слабину, и холодноглазый «офицер действующего резерва» просто проигнорирует тебя.
Бельков появился точно в назначенное время. Минута в минуту.
За это время следователь успел пообедать.
Как Савельев ни старался, но ни малейших признаков волнения в лице Максима Дмитриевича не увидел.
– Прошу прощения, что оторвал вас отдел, – сухо бросил Вадим, не здороваясь. –
– Что вас интересует? – все так же спокойно осведомился главный «безопасник» Гроссмана.
– Кто устанавливал систему видеонаблюдения в особняке?
– ЧОП «Сейфгард» под нашим контролем, – последовал четкий ответ.
– То есть вы контролировали и процесс, и компоновку оборудования?
– Да, именно так.
– Тогда почему система не имеет записывающих устройств? – тоном человека, поймавшего оппонента в ловушку, справился Вадим.
– Таково было желание Отто Янисовича, – пожал плечами Бельков.
И по его виду майор догадался – выстрел мимо.
– И вас это не удивило? Вы не спрашивали зачем? – все же продолжил он тему.
– Не в моих правилах задавать лишние вопросы людям, которые мне платят. Я исхожу из того, что человек знает, что делает.
– А все-таки, как вы думаете?
– Ну… – Максим Дмитриевич улыбнулся краешком губ. – К патрону ходили самые разные люди, и не всех вдохновила бы мысль, что свидетельства их пребывания в его доме сохранятся и могут быть использованы… каким-нибудь неподобающим образом.
– Например, парнишки в женских платьях? – Вадим понял, что сорвался.
– И они тоже. – Бельков был сама невозмутимость.
Но все же в глубине его глаз следователю почудилась спокойная насмешка посвященного над глупым ограниченным ментом, пытающимся искать разгадку там, где ее нет и не может быть.
– Хорошо, пусть пока будет так. – Савельев решил сделать хорошую мину при плохой игре. – Тогда вопрос другой. Вы не в курсе обстоятельств заказа, сделанного недели этак две назад вашей фирме Георгием Монго, примерно тогда же убитым при невыясненных обстоятельствах?
Последнюю фразу отчеканил, глядя прямо в глаза собеседнику.
– Ни в какой мере. – И вновь Вадима неприятно поразили пустые глаза экс-пограничника. – Я лишь обеспечил безопасность курьера из службы экстренной доставки силами одного из наших охранников. Запись об этом есть в оперативном журнале. Что доставлялось – не знаю.
– А почему заказ сопровождал всего один охранник? И почему доставлялось обычной почтой?
– Видите ли, – вновь легкая, почти незаметная улыбка, – одним из принципов службы безопасности нашей фирмы является действовать как можно более незаметно. Перехватить такого вот левого курьера достаточно просто технически, но для этого нужно знать, что он везет что-то ценное. Собственно, и сопровождение
– Ясно. Сами придумали?
– Идея, признаться, не моя, но…
– Хорошо. – На Вадима вдруг навалилась усталость. – Вы свободны… пока.
Не глядя, подписал пропуск и распрощался с неприятным свидетелем.
Непонятное ощушение полного и неизбежного провала вновь посетило следователя.
И еще – мысли почему-то опять возвращались к той комнате. К потусторонним вещам. К теням в черном зеркале.
Вадим сжал челюсти.
Он чувствовал, что оказался в каком-то непонятном, совершенно глухом тупике.
Глава 16
ПРОНЕССЯ СЛУХ, ХОТЯТ КОГО-ТО БУДТО СЖЕЧЬ
Бородавское озеро, зима 1758 г.
– Боже мой! – едва не разрыдался поэт. – Господин барон! Какими судьбами?!
Немец-пристав, спешившись, привязал узду своей лошади к торчавшему из снега столбику и приблизился к Ивану. Помог ему подняться, стянув прочь мертвого пса. Потрогал носком сапога дохлятину и, покачав головой, брезгливо сплюнул.
– Он вас не покусал часом? – осведомился участливо.
– Не успел, – слабо улыбнулся Барков. – Но, однако же, не ответили на мой вопрос: как вы здесь оказались?
– Да вот их молитвами, – кивнул куда-то в сторону офицер.
Господин копиист глянул и обомлел.
Со стороны ледяного озера легкой рысью скакали два всадника, одетые во все черное. Подъехав к месту недавнего боя, они остановились, осмотрели, озабоченно насупив брови, поляну и также спешились.
Один юноша подошел к приставу и, потупив взор, молвил:
– Велите собрать всех… этих… в кучу. Их надобно сжечь.
– Вот еще! – фыркнул, подбоченившись, барон. – Я в живодеры не нанимался!
Подступил и второй монашек.
– Мы сами все сделаем! Только помогите снести… в одно место.
– Хм, – снова повел длинным острым носом немчин. – Извольте, святой отче.
– Брат, – поправил молодой человек. – Брат Дамиан. А это Козьма.
– Да помню я! Что повторять по сто раз?! – И отошел, бубня себе под нос: – Вот же навязались на моя голова!
Тем не менее живо начал командовать своими людьми, разъясняя солдатам, что да как им надлежит сделать.
– И бдите! – предупредительно крикнул Дамиан. – Они живучие. Как бы не покусали.
– Надеть рукавицы! – рявкнул барон. – Примкнуть штыки! Глядеть в оба!
Монахи, словно не замечая Ивана, обходили его стороной. Поэт попытался было с ними заговорить, но безрезультатно. Все так же потупившись, Козьма и Дамиан, казалось, погрузились в священный транс. Они ничего не видели и не слышали, кроме того, что их занимало больше всего.