Дэвид
Шрифт:
— Я не могу остановиться, — прошептал он, сжав моё плечо, чтобы удержать, пока трахал меня до бесчувствия, а мой оргазм утихал до толчков. Со стоном он вытащил свой толстый член, сжал в своей большой руке, и струи спермы хлестнули по моей киске и животу. Это было так грязно и эротично.
Он немного откинулся назад, тяжело дыша, его глаза встретились с моими:
— Всего пять лет, чтобы сделать это.
Я прижала ладонь ко лбу и попыталась собраться с мыслями.
Он наклонился ко мне и поцеловал так нежно и сладко, что если бы я уже не влюбилась в
Глава 19
Дэвид
— Руди был грубым сукиным сыном, но он многому меня научил. И если я не тусовался с ним, я был в библиотеке. В тюрьме получил аттестат о среднем образовании, а дальше изучал всевозможную ерунду, все курсы, какие только мог, — признался я.
Я никогда в жизни не чувствовал себя более расслабленно. Разъяренный тигр, который проснулся во мне после того, как я сделал свою кровавую работу в подвале, сейчас успокоился, моя потребность в освобождении нашла удовлетворение в лице прекрасного создания, лежащего на моей груди.
— Значит, Руди тебя научил…
— Пыткам, — ответил я и потянул её за волосы, чтобы она посмотрела мне в глаза. — Я не собираюсь обманывать тебя, Эйнжел. Я палач. Я лишаю жизни и делаю с людьми ужасные вещи. И что ещё хуже, я получаю от этого удовольствие. Может быть, у меня был шанс стать кем-то другим, но как только я попал в тюрьму, для меня была только одна дорога. Вот эта.
— Я знаю, — едва кивнула она, казалось, на мгновение задумавшись над моими словами.
Когда она поцеловала меня в грудь, я не был уверен, приснилось мне это, или я действительно лежал здесь с чужой невестой под крышей дома семьи Генуя.
— Тебя это не беспокоит? — спросил я и погладил её по мягким волосам.
— Нет. Я провела последние пять лет среди мужчин, более бессердечных и жестоких, чем ты. Они — зло. Моральные уроды. Ненормальные. Вот что делает жизнь в мафии — она превращает всех в монстров! — проговорила она, пожав плечами. — По крайней мере, ты честен, — сказала она и снова посмотрела мне в глаза. — И ты знаешь, кто ты. Жаль, что я не могу сказать того же о себе.
— Ты не знаешь, кто ты?
Она закрыла глаза.
— Я вижу, кем я была раньше. Бесстрашной. И, может быть, немного глупой и слишком самонадеянной для этой жизни. Наверное, в кое-какие дела мне не следовало ввязываться, понимаешь? Но я все равно продолжала вести себя так, потому что думала, что это выход для меня. Я тоже была мечтательницей. Все эти карты, над которыми я обычно сидела и изучала. Места, куда я хотела попасть. Я думала, что могу стать, кем захочу.
— Ты всё ещё можешь.
Она покачала головой:
— Я так не думаю. С тех пор как я стала пленницей в доме Гектора, я поняла, что совсем не сильная. Я думала, что не сломаюсь. Но Гектор знал лучше. Я думала, что смогу сбежать. Об этом Гектор тоже знал лучше.
— Он забрал тебя, когда ты была еще ребенком, — сказал я и погладил её по спине. — Ты никак не могла победить
— Я знаю, но... я просто запуталась, — она встретилась со мной взглядом. — Я теперь никто. Просто кукла, с которой он играет и собирается продать.
— Нет, ты совсем не такая, — сказал я. Мне хотелось разорвать Бланко в клочья за то, что он заставил её так себя чувствовать. — Ты осталась всё такой же сильной и такой же мечтательницей, какой была тогда. Может быть, эта жизнь и отразилась на тебе, проявила некоторые черты твоего характера, сделала тебя более мрачной и замкнутой, ожесточила тебя, показала, что тебе нужно бороться за то, чего ты хочешь. Но всё это по-прежнему здесь, в тебе ещё есть сила, твой внутренний стержень.
— Хотела бы я, чтобы ты был прав.
— Я знаю, что это так, — я провел пальцами по её щеке. Её кожа была такой мягкой по сравнению с моей грубой. — Если ты в это не веришь, это не имеет значения. Я верю в тебя за нас обоих и этого достаточно. Ты будешь свободна от всего этого. Не потому, что я здесь, а потому, что ты та же самая задира, борец, сильная женщина, которая привлекла моё внимание целую вечность назад.
Она прочистила горло:
— Откуда такая уверенность?
— Я никогда ни в чем не был так уверен.
— Спасибо, — прошептала она и прижалась к моему плечу.
Мои слова должны были напугать её. Она должна была бежать. Вместо этого она прижалась ко мне, её бедро покоилось на моем, её мягкие груди прижимались к моему боку.
Но я знал, что этот маленький кокон долго не продержится. Я трахнул свою девушку, которая только что обручилась с другим мужчиной. Вдобавок ко всему, я лишил её девственности, что, вероятно, было тоже разменной монетой, на которую делались ставки. И у меня не было никаких иллюзий, что Серж Генуя ещё не в курсе того, чем мы занимались в этой комнате. Это была гигантская куча дерьма. Я притянул её ближе и провел рукой вверх и вниз по гладкой коже её спины. Гигантская куча дерьма, о которой я ни на секунду не пожалел.
— А что будет дальше? — спросила она. Ее мысли, должно быть, плыли в том же направлении, что и мои.
— Даже не знаю, — я потянул её на себя. — Но я никому не позволю причинить тебе боль.
Она провела пальцем по моим губам. Это мягкое прикосновение и тепло её тела вновь разожгли во мне огонь. Я снова хотел её, хотя и понимал, что ей должно быть больно.
— Мне хочется, чтобы мы могли просто убежать, увидеть мир, побывать во всех местах, о которых я мечтала.
Если бы все было так просто.
— Я тоже этого хочу.
— Но ведь этого не будет, правда? — спросила она, опустив взгляд, скрывая от меня глаза за темные ресницами.
— Я связан с семьей Генуя.
Она прижалась лбом к моей груди и прошептала:
— А я принадлежу Гектору.
Я схватил её за волосы и притянул к себе:
— Ты принадлежишь мне.
Её глаза наполнились слезами, она ответила:
— Это ничего не изменит. Я всё ещё помолвлена с Лоренцо. Гектор не сорвет эту сделку, только не сейчас.