Дэвид
Шрифт:
Лоренцо выдавил из себя смешок:
— Я очень на это надеюсь. Не хотелось бы просыпаться с вилкой, воткнутой в моё тело.
Я кинула взгляд на зеркало, подумывая изменить своё решение не разбивать его. Может быть, я могла бы использовать осколок в качестве оружия, перерезать горло Лоренцо, прежде чем он даже прикоснулся бы ко мне. Дэвид был прав. В душе я была все той же женщиной — той, которая брала то, что ей было нужно, и сопротивлялась. Было трудно разглядеть её под атласом и кружевами, но с каждым днем она становилась всё заметнее.
—
— Я понимаю, — ответил Лоренцо, быстро облизнув языком губы, словно ящерица, готовящаяся к трапезе.
— Хорошо, — Гектор повернулся ко мне и крепко сжал мой подбородок. — Будь моей хорошей девочкой, — а наклонившись ближе так, что его горячее дыхание коснулось моего уха, прошептал: — Или будут ужасные последствия.
— Да, папочка, — механически ответила я тихим безжизненным голосом.
— Пойдем, Хорхе! — сказал Гектор и вышел, а Хорхе последовал за ним.
Когда дверь закрылась, Лоренцо встал передо мной.
Я хотела посмотреть в его глаза, но он спустился взглядом вниз по моему телу и оглядел фигуру. А затем разжал руки и потянулся к моей талии.
Мои инстинкты подсказывали мне ударить его в гребаное горло. Но я не двинулась с места.
Он провел ладонями по моему платью, вниз к бедрам, затем снова вверх по талии и выше, пока его ладони не остановились на моей груди.
— По крайней мере, ты красавица. Даже в этом чертовом наряде ты сногсшибательна, на тебя оборачиваются, — он поднял ладони выше, пока не ухватился за низкий вырез декольте. — Бланко сказал, чтобы никаких синяков не было. Он хочет, чтобы ты хорошо выглядела на свадьбе, — наконец он посмотрел мне глаза, хотя его мрачный взгляд ничего мне не сказал. Это было всё равно, что смотреть в чёрный колодец. Может быть, на дне была вода… а может и человеческие трупы.
Резким рывком он разорвал мое платье по центру. Я пошатнулась от неожиданной силы, а он подхватил меня на руки и бросил на кровать.
Я приземлилась лицом вперед и с усилием встала на четвереньки, но он оказался на мне прежде, чем я успела улизнуть. Он обхватил одной рукой моё горло и прижал меня к мягкому матрасу, всем своим весом навалившись на мою спину, а его эрекция уперлась мне в зад.
Ярость, раскаленная добела и острая, как лезвие, пронзила меня. Я оттолкнула его, пытаясь сбросить, но он был тяжелым, и рука на моей шее сжималась каждый раз, когда я трепыхалась.
— Тише, девочка, — он прижался ко мне бёдрами. — Твой папочка сказал, что я могу делать всё, что захочу, лишь бы не трахать твою тугую маленькую киску и не оставлять следов.
— Отвали! — взвыла я и стала бороться. Этого не случится. Я не могу ему это позволить.
— Ой, как нехорошо ты себя ведешь, — он наклонился и потянул меня за юбку, задирая её.
Я впилась ногтями в руку, обхватившую мою шею:
— Я убью тебя! — закричала я так громко, что мои легкие уже горели.
— Боже, — он засмеялся
У него не получилось стянуть с меня трусики одной рукой, и он ослабил хватку на моем горле. Я заставила себя опустить подбородок и открыла рот. Вонзив в его руку зубы, я почувствовала прилив адреналина и не разжала челюсти, даже когда он закричал и ударил меня кулаком в поясницу. По моему подбородку потекла кровь, но его следующий удар пришелся мне в затылок, оглушив меня. Он вырвал руку.
Я отползла от него и упала с кровати, мои трусики сбились вокруг колен. Заставив себя подняться, я подползла к своему туалетному столику, пытаясь найти что-нибудь, что я могла бы использовать в качестве оружия.
Он оказался на мне прежде, чем я успела это сделать, одной рукой схватил меня за волосы и дернул, опрокидывая на спину. Вспышки обжигающей боли пробежали по моей голове, и сильный удар об пол выбил из меня дух.
Рыча, он сел на меня сверху и разорвал моё платье, раздирая в клочья то, что осталось от ткани, и оставляя меня голой.
— Чертова шлюха! Я же хотел быть нежным.
Я потянулась к его лицу, пытаясь выцарапать ему глаза:
— Пошел ты!
Он схватил меня за запястья, потом одной рукой прижал их к моей голове.
— Я собирался сегодня вечером быть с тобой помягче. Но с этим покончено. Ты у меня получишь, сделаешь всё, что я захочу, — он свободной рукой полез в карман куртки и вытащил маленький пистолет. — И ты начнешь с того, что откроешь рот и будешь сосать этот пистолет, как будто это мой член, — он поднес ствол к моим губам. — Открой рот. Если ты хорошо справишься с этим, я дам тебе настоящую штуку. Угощение. И ты проглотишь всё, что я дам, как хорошая маленькая послушная женушка.
Моя губа треснула от сильного давления металла, но я не открывала рта. Запах оружейного масла заполнил мой нос, и я изо всех сил пыталась отдышаться.
— Тупая сука! — он надавил сильнее, ствол прижал мою окровавленную губу к зубам. — Открывай.
Ему придется пристрелить меня. Я не буду подчиняться его больной фантазии. Может быть, он прочел это в моих глазах, потому что встал и поднял рукоятку пистолета, готовый выпороть меня.
— Я бы не советовал… — низкий голос, наполненный угрозой сильнее, чем я когда-либо слышала в своей жизни, заглушил шум нашей борьбы.
Лоренцо резко обернулся:
— Какого хрена?
Я оттолкнулась от него, пиная ногами, пока не уперлась спиной в туалетный столик. В комнате стояли трое вооруженных мужчин, каждый в масках. Но я знала того, кто вошел первым, того, кто говорил тихо, того, кого моя душа узнала бы даже в самой темной яме ада. Надежда вспыхнула во мне, как вспышка света во тьме.