Devil ex machina
Шрифт:
– Выбрось его из головы, я серьезно. Так будет лучше.
– Ладно. Постараюсь. На чем мы там остановились?
– Ты будешь повышать или нет?..
Девушки продолжили игру, но сосредоточиться на ней стало уже невозможно. Ян словно какой-то вирус, опасный паразит. Если зацепил хотя бы раз, то уже не отвяжется. Сначала поражает центральную нервную систему, затем память, координацию… Все в организме постепенно выходит из строя. А потом начинаются кровотечения. Логично, Фаина? Даже очень. Нет, нужно отбросить бредовые мысли.
Играть больше не хотелось, и девушки включили Футураму.
Миле нравился этот мультсериал, а
Иногда она была как мистер Крабс – пыталась заработать все деньги мира, пахала как проклятая, задерживалась допоздна, берегла лишнюю копейку. Временами в ней просыпался ворчливый Сквидвард, и она ненавидела окружающих, особенно жизнерадостных, ведь их счастье загораживает обзор своим сиянием. Как и Сквидвард, Фаина была апатична, необщительна и саркастична – больше ничего не остается, когда тебе не суждено быть понятым хоть кем-то. И еще один пример для подражания – Патрик. Девушка часто ощущала себя такой же непроходимой тупицей, неизвестно как ускользнувшей от властной руки естественного отбора.
Но чем старше становилась Фаина, тем сильнее ей хотелось походить на главного героя. Верить в чудеса и в доброту людей, уметь радоваться сущим пустякам, встречать каждый день с улыбкой, находить плюсы в самых дрянных ситуациях. Смеяться и плакать искренне. И все менее достижимой становилась эта мечта.
Пока Фаина размышляла о вечном, пялясь в экран, но не видя ничего перед собой, Мила следила за сюжетом, смеялась и комментировала что-нибудь, не замечая, что подруга не отзывается. Подобное с ней происходило часто. Но стоило Миле напрямую обратиться к ней, та вздрогнула и вернулась на землю из глубин космоса.
– Фэй?..
– А?
– Говорю, в туалет хочу.
– И в чем твоя проблема? Выход там.
– А если там будет он?
– Кто? – не поняла Фаина.
– Ну, тот самый. Маньяк.
– Ну и что? Просто не стой рядом с ним долго.
– Почему?
Фаина вздохнула и посмотрела в окно. Не стоило раскрывать всех карт. Все равно ведь не поверит.
– Просто поверь мне на слово. Его лучше избегать.
– Да что у вас тут происходит? – с подозрением прищурилась Мила.
– У нас тут общага, тротил мне в зад! – Фаина пригрозила кулаком неизвестно кому, пытаясь развеселить и отвлечь подругу. Та была испугана и не скрывала этого.
– Ладно, я пошла. Если что, буду кричать.
– У нас, конечно, грязные туалеты, но не настолько же, – подыграла Фаина.
– Ты сегодня прямо шутница, – Мила состроила рожицу и изменила голос на самый противный, чтобы сообщить это.
– Иди уже, пока в очередь не попала.
Девушка достала из сумочки бумажные платки с миньонами и тихонько вышла. Пользуясь отсутствием бдительной подруги, Фаина потянулась к секретному отделению, достала конфету, сорвала этикетку, спрятала ее в карман, бросила блестящий леденец в рот и тут же раскусила. Как жаждала она ощутить этот желанный и запретный яблочный привкус, кисло-сладкий. Но вместо этого во рту стало гадко, будто жуешь большую таблетку парацетамола, не запивая водой,
Пришлось выплюнуть на ладонь кусочки леденца, будто битое зеленое стекло, поднести к лицу, обнюхать. Полупрозрачные, мокрые от слюны, они пахли и выглядели абсолютно так, как и полагается конфетам. Фаина тронула их кончиком языка. Горчит. Бред какой-то. Пришлось выбросить эту и достать новую в надежде, что это был глюк – ее ощущений или самой жизни – и надо скорее сделать вид, что не заметил его. Но и вторая конфета отдавала горечью, и третья. Фаина грязно выругалась. Что происходит? Это уже не смешно. Карамель не бывает горькой, конфеты не могли испортиться, ведь там сплошной сахар.
Вкусовые рецепторы сошли с ума. Бывает ли такое при ее болезни? Никто не упоминал о подобных симптомах – ни врач, ни на форуме в интернете, хотя, казалось бы, на форумах обожают приплетать все возможные и невозможные признаки.
Выбросив все три конфеты в мусорное ведро, Фаина испугалась. Нужно было срочно убедиться, что она не сходит с ума. А что еще поможет убедиться в этом, как не алкоголь? Девушка протиснулась за шкаф и достала оттуда тяжелую бутыль золотистого рома, жадно сорвала крышку, глотнула из горла, не опасаясь, что за столь неприглядным занятием ее может застукать Мила. Нет, с ромом все было в полном порядке. Пиратское пойло из золотых запасов отправилось на законное место, ждать самого черного дня.
Фаина глубоко вздохнула. Все хорошо. Просто, возможно, с ее рецепторами и правда что-то не так. Например, так организм сопротивляется новой дозе сладкого сразу после приступа. Наверняка это некие непознанные внутренние механизмы, и всему найдется рациональное объяснение. Просто не нужно паниковать и придумывать глупости. Ну кто мог подложить тебе горькие конфеты, чтобы поиздеваться? Или обмазать твои конфеты чем-то таким… не надорвав фантика? Все это бред. Нужно подождать до завтра и попробовать снова.
Но где же Мила? Как-то слишком долго ее нет. Почему она не возвращается? Неужели и правда попала в очередь? Сколько времени прошло, пока Фаина пыталась разобраться со своими ощущениями? Девушка обулась и вышла из комнаты, предчувствуя неладное.
Этаж казался пустым, если смотреть от балкона, и неестественная тишь стояла в блоке. Не к добру это. Фаина ускорила шаг. Она заглянула в туалет, на кухню, на лестничный пролет, но не нашла подруги. Звать ее по имени казалось глупостью. И тут зазвенел в спертом воздухе колокольчик – робкий смех Милы, смех маленькой девочки, которую рассмешил взрослый опытный дядя, и она не смеет показать своих эмоций во всю полноту, как не смеет и не показать их вовсе.
Фаина нахмурилась и сжала зубы. Она обнаружила Милу у раковин рядом с душем, в другой части этажа, далековато от функционирующего туалета. Мила была не одна, компанию ей составлял Ян. Молодой мужчина нависал над нею плотной неприступной скалой, облокотившись одной рукой о стену над розовой головой Милы. Девушка вжималась в эту стенку лопатками, запрокинув личико вверх, чтобы Яну было удобнее гладить ее подбородок и губы, что-то тихо и непрерывно нашептывая. Они глядели друг другу в глаза так, словно ничего извне не могло бы нарушить эту связь. Мила то и дело хихикала, тая от прикосновений грубых мужских пальцев к своей нежной коже. Она вся превратилась в податливое тесто в умелых руках этого мерзавца. Еще немного, и он сможет делать с нею, что хочет.